Вотитский-10-Лаве и Хьюстон с Кирой Найтли

Чуть отдавая коньячком,
Титов ВэВэ лежал ничком. Лежал и думал про лаве,
Наш дорогой Титов Вэвэ
Сверлил глазами потолок.
И вдруг потек лаве поток!
Сначала пошлые рубли
Со стен кусками потекли. Потом пошла густая зелень,
ну а за зеленью  сирень!
Куда девались сплин и лень? Ожил Титов, прошла мигрень.
Он снова в тройке от Версаче по Люксембургу бодро скачет.
И вот окликнул его кто-то:
- Вотитский! Не уйдет работа, 
Не волк, и в лес не убежит.
Как там Москва река?
- Бежит.- Вотитский отвечал лениво,
Клыком златым открыл он пиво,
 Узнав смазливую каргу.
- Послушай, Джулька, не могу
Я на бегу вести беседу.
Короче. Жду тебя к обеду.
Нам есть о чем поговорить, Вот адрес: Дональд Трамповс стрит.
- Что взять?
- Бутылку коньяка, топор, мангал и языка.
И Джулька Робертс в два прыжка
Находит все для страстной встречи.
Горит огонь, приятный вечер.
Балык и крабы на столе,
Томятся розы в хрустале,
Стоит игристое в ведерке,
И Джулька подзакрыла шторки.
И вот, откинув покрывало
Уж раздеваться она стала.
И сало капает на угли,
А он все Уитни Хьюстон гуглит.
Шпик раскололся. В миг мангал
Язык связному  развязал. Осталось перевербовать.
Но Джулька!? Робертс!?
С Джулькой спать
придется нашему герою.
Собою жертвовать порою Разведчик должен, но жена
Ни знать, ни думать не должна.
Какое трудное задание,
Не просто служба, но призванье!
Нашел канал. И Уитни Хьюстон
Телохранителю поёт,
Как ей его недостаёт.
Вотицкий снял обертку с хрустом,
Открыл - и пробка в потолок!
Повеса знает в пробках толк...
В бокал таблетку он кладет,
С улыбкой Джульке подает,
А та, чтоб жажду утолить,
Второй бокал велит налить.
Хлобысть -  и тут же захрапела,
А Хьюстон пела все и пела,
Потом с экрана сорвалась,
И вся в Вотицкого впилась!
И долго страстно извивалась,
То пела вновь, то раздевалась,
То целовала его в губы,
То надувала гумбыль-бубы,
Ужасно! Эти негритоски,
У них не губы, а присоски.
Не уберечься от засосов,
И от жены, и от вопросов...
А Уитни вся с ума сошла,
Собаку страшную нашла,
И прям с экрана - на кровать,
И ну с ней нежно ворковать!
- Нет-нет, теперь, краса девица,
Намерен я с тобой проститься.
Я русский! Облико Моралес!
На том они с ней и расстались.
 "Вот Джулька Робертс ужаснется,
Когда проспится и проснется!
Потом заглянет под кровать,
А там  собачка Хьюстон  - хвать!
 - Спасите! Мамочки! Кошмар!
Мужчину скушал сенбернар!
Его он превратил в шпикачку!
Возьмите гадкую собачку!
И недоеденный объект,
Которому названия нет...
А этот, как его, актер
Экранчик тряпочкой протер,
И попивает орандж джюс,
Пока я по небу несусь"...
Так думал средних лет повеса,
Летя в Москву на крыльях Зевса.
Архангел Михаил двоих
Послал приятелей своих.
И вот хранители стрелой
Его доставили домой.
Смеркалось.
Но Вотитский ловкий
Уже бухает на Петровке.
И из кармана Робертс лифчик На вилке тянет наш счастливчик.
Трусы - те в карты проиграл, Наш легкомысленный нахал.
И Джулька, только прилетит, Должна сама комплект найти. Трусы утыканы жучками,
А лифчик ?
Догадайтесь сами.
Всё, вспомнил: Кевин Кеснер звали
Телохранителя того.
Да, мы его завербовали,
И перекрасили его.