Глава 6

 «На пулю надейся, а ногу подволакивай…»
«Великолепная семерка»

« — Я тебе зубы выбью, — завопил штабс-капитан.— У меня их никак нет, — ответил Швейк.» Ярослав Гашек

Это сейчас МУР держится на страхе, попался службе внутренних расследований с фальшивыми водительскими правами, десять лет или сотрудничество, в то время на «пацанстве», как может один сотрудник выдать другого «братана»? Задачей майора никогда не было посадить, сломать, брал, отпускал в «корках» с «маячком», агентами, сдашь всю схему! Не просто очевидец, а — записи разговоров, видео наездов, номера ворованных машин для пробивки Атосу, сидел рядом в кабинете при допросах, хранил телефоны, встречался с юристами, знал все схемы майора в целом, в день уходила одна, две иномарки, деньги, Розовый с Ашотом, а Ашот — с Розовым. Операции «Паутина в Бутово», «Крест измайловских», «Антикриминал в Капотне» придумал он,  аналитик, работал не только на улицах, но и по счетам, оплот криминала конторы для обналичек и обменные пункты, два часа, все доходы «белые», чего не мог, достать своих недругов на зонах, особенно в средней полосе, где они были поголовно «чёрные», спасаясь от арбатских гонений, самые хитрые из братвы бежали туда стройными рядами отсидеться, авось за это время Андрея с его «оленьей» бригадой заберут черти! От расслабленной Тулы до напряжённого Урала лагеря контролировались блаткомитетом через положенцев, для этого ему был нужен Петр, Ляпу слушались только в Люберцах, однако Петр уехал, этим и занялся майор после смерти, чеченцев наказали, за него отомстили, найти бывшего ВорА и с его помощью поднять в тюрьмах волну конфликтов, которая перевернёт корабль «синих мертвецов», сделав его команду не отважными викингами-мореплавателями в морях уголовных кодексов, а прописными буквами знакомых фамилий в свидетельствах о смерти, в мрачных одиночках добьют Олени, в том, что майор и все его пацаны воскресли, ничего сверхъестественного не видно, зло всегда возвращается, ну а уж такое добро, как Розов, и подавно. Майор брал Шаббатия на понт, Киллер пропал без вести на юге Москвы много лет назад, плевал он и на Шутова, который строчил на него в верха записки, прося включить в «список», пришла информация из Серпухова, кто-то из местных прилетает, Розов связал вместе разные факты, или Узбек, или, наверное, священник, от себя не убежишь, поехали брать, готовясь открывать огонь первыми на поражение. Конечно, ничего он им не сказал, отпустили, куда денется, если по дороге не возьмут за старое дежурные бойцы ОМОН или посты ГАИ, что заботило майора, где и с кем бывший Вор, убравший Шута, то, что без него не обошлось, сомнений не вызывало. Воскреснув, все чувства внешних органов к Андрею вернулись, их цветок расцвет на тонком бамбуке зомбиэнергетики вампира, с которого большая пчела чёрного сознания вкушала нектар сигналов, предмет, как известно, только отображается глазах, что это, решает мозг, рака у майора не стало. Внешне сильно  помолодев, к Петровке, 38 Розов не приближался, охрана начнёт дергаться, увидев якобы двойника, ещё нет хваталось, зависали в подвале заброшенного бывшего особняка Сидоренко, днём заказывая «Мак Дональдс», вечером пиццу по левым номерам банковских карточек, которые грудой валялись прямо на полу, вот уж действительно все в кредит, призраки едят много, ночью осторожно гуляли по затихшей Москве, играя в чехарду, рисуя на стенах неприличные узоры, пивная урны и баки с мусором, в покойниках много от детей, обязанностей никаких, веселись душа, вообще мертвым муровцам нравилось быть больше. Что сказал Иисус сказал? Блаженны ушедшие в небеса! «Евангелие». «Как привести мир к идеалу», — постоянно думал Розов , столько прошёл… Видел, как непостоянно меняются дружба и любовь, жизнь и смерть, периоды жизни плохие и хорошие, очень хорошие. Теперь, когда у него есть мудрость, помнил себя тридцать лет назад, сорок, знает, как не совершать прошлых ошибок, как ему привести мир к добру? Посмертно. Или это — невозможно? Появившись снова на Арбате, послал одного из призраков Оленей на Северный Кавказ за своим помощником, нашёлся в Кисловодске, одинокий кирпичный дом на окраине у подножия какой-то старой горы, молодец, никому никогда не говорил, если бросить жабу в кипяток, выпрыгнет, скрылся, в столице сварился бы, не заметив. Новая фамилия, программа защиты свидетелей? Не смешно, Ашотик рецидивист… Увидев, что старый приятель совсем не отбрасывает тени, вскрываться не стал, привидение внятно сообщило ему, где, когда и зачем кому он должен.

— Мы не умерли, — старший Олень с завистью посмотрел на водку, пить зомби могут буквально вёдрами. — Мы… Я теперь фигурант  следствия в деле нашего воскрешения, воскресения, налей! Или замастился? — Когда мертвый оперативник слегка принял, разрешил.

— По глазам вижу, хочешь спросить! Валяй.

— Конечно, хочу, я что тебе, зимагор?  Как там? На том свете.

— Как за стеклом!  Ты — тень. Тебя не трогают, делай что угодно, в живые только не лезь! Хочешь, свожу тебя посмотреть? Под  репной крышкой затрещит. Там многие не из-за пули, а из-за страха, смерть победила. Такие бойцы вообще… С гражданской.

— Параллельный мир?

— Параллельный мир это другое, — губы у старшего оперативника были темно-синие. — Помада найдётся?

— Лучше у патологоанатома спросить, дольше держится, сходим, город небольшой, все недалеко.

— Камин разожги: если не впадло, холодно! — Потрогать себя Олень не предлагал.

— Когда попьёте, поедите, значит, — постепенно самообладание возвращалось к Атосу, — на дальняк ходите? Мочитесь, срете?

— Гноем и кровью, — сказал мертвец, — там из гноя даже цветы, гной и человеческий жир. Реки кровяные, здания из костей, кожа убитых вместо окон на занавески, сейчас мы на Арбате. Задача поставлена, вернуть Петю.

— Он что, тоже умер? — Атос переоделся. Его охватило затаённое, лёгкое, лихорадочное, мучительное, невольное, необъяснимое, необыкновенное, необычайное, неопределённое, неотвязное, неясное и темное предчувствие необычайное, острое, сильное, смутное и скрытое, странное даже очень, томительно-таинственное: тревожное, тягостное, ужасное и щемящее, все это неспроста.

— Но вообще там интересно, — продолжал Олень, — все не так.  Сначала я было испугался,  со всех сторон, куда ни пойдешь, яма, большая, как Млечный Путь, Галактика…

— Как-будто здесь лучше, — Атос перехватил инициативу, пока живой. — С которого бока ни зайди, все по краю. — Он понял, Олень стал авторитет. Безграничный, большой, важный, всемирный, высокий, громадный, заслуженный, здоровый, исключительный, незыблемый, неколебимый, неограниченный, неопровержимый, неоспоримый, непогрешимый, непоколебимый, непреложный, непререкаемый, общепризнанный, огромный, оправданный, признанный, прочный, святой и солидный, устойчивый, ну, хороший.

— Потом привык… Все там «теневые», вид есть, энергия есть, плоти нет, двухмерные, там два измерения, понимаешь? У нас только вид, нет формы, мы фигуры в зеркале, посмотри! — Олень встал со стула, повернулся к Атосу боком, образ есть, свет, мяса и костей нет, говорящая голограмма. — Если кто с кем общается, кентуется, сидят и целыми годами разговаривают между собой, все равно умерли. Ничего от этого не меняется, речь там эхо, смысла у неё нет.

— Народу много?

— Больше, чем на Земле — гораздо, и животных видимо-невидимо, трудно сосчитать, не поймешь, не то светло, не то темень… Луны, Солнца и звезд, ничего нет, только их фантомы, яма... Картинки Земли и неба, как в комиксах. Повеситься захотелось, бредешь, бредешь, приходишь обратно, куда бредешь, не поймешь. Выйти можно, уйти нельзя! Как среди рыб в реке до водоворота, доплыл, пошёл на дно. Есть такие, пять тысяч лет назад померли, язык непонятный. Розовый говорит, не наша тусовка, пошли обратно вверх! Заскакал от радости… Отошли с ним куда-то вверх, раз и Арбат!

— Больно плох топор для был, видно, у чеченцев, — Атос пошутил. — Не убили вас совсем. Извини, брат, не удержался! На работу не устроились? Туда.

— Наказал не подходить! Хотя… Что теперь для нас стены, густой воздух, ночью заходили, забрали свои вещи, майор папки взяли кое-какие, твою тоже, сожгли, в КПЗ придушили одного, вбагрил Андрея несколько лет назад спортсмен,  в отделе по угонам в МУРе большая мафия… Больше не ходили. — Атоса охватила за бригаду майора гордость: благородная, врожденная, мальчишеская, мужская, кавказская, горская, наивная, народная, национальная, непобежденная, отеческая, патриотическая, простодушная, профессиональная, пылкая,  преступная, рабочая, родительская, сдержанная, скромная, скрытная, спокойная, справедливая, тихая, человеческая, честная, юношеская. Радостная, свободная, огромная гордость. Рассчитались с подлецом с мускулами.

— Я-то вам зачем? — спросил он. — И так страдАнули, зачем вам Петя? —  Они шли на кисловодский вокзал за коньяком почти в обнимку, листья одного и того же криминального дерева с кровавыми плодами, безного переваливающийся высокий мужчина-признак и худенький, стройный армянин средних лет в хорошем костюме с галстучком и в плаще, издали похожий на девочку, выпускницу средней школы, такой красивый и изящный, Киса и Остап Бендер. Вен-вен-ти-ти, застучал по рельсам в сторону Москвы большой тепловоз, Ашот запел тихо и по-армянски гривуазно.

— Вернись, лесной алень, по моему хотенью,
Умчи меня, алень, в свою страну аленью,
Где сосны рвутся в небо, где быль живет и небыль,
Умчи меня туда, лесной алень!

Песня беспечальная, беспечная, бесстрастная, бесхитростная, бесшабашная, бодрая, боевая, бойкая, бравая, бравурная, буйная, вакхическая, великолепная, величавая, величественная, веселая, волнующая, вольная, выразительная, горемычная, горькая, грозная, грустная, дерзкая, дивная, дикая, душещипательная, жалобная, жалостливая, жалостная, живая, жизнерадостная, забубенная,  идейная, изумительная, кабацкая, кафешантанная, крамольная, красивая, кроткая, кручинная, ласковая, легкая, легкомысленная, ликующая, лихая, меланхолическая, меланхоличная, могучая, молодецкая, мрачная, мучительно-грустная, наивная, невеселая, нежная, неприличная, непристойная, нескромная, обворожительная, озорная, отрадная, очаровательная, печальная, пламенная, победная, постыдная, приветная, призывная, радостная, развеселая, разгульная, раздольная, раздумчивая, размашистая, разухабистая, самобытная, самозабвенная, сердечная, сладкая, сладостная, страстная, томительная, томная, торжественная, тоскливая, тоскующая, трактирная, тревожная, трогательная, удивительная, упоительная, усыпляющая, хвалебная, хвастливая, циничная, чарующая, чувствительная. Буколическая, бурлацкая, бытовая, варнацкая, величальная, военная, восточная, девичья, застольная, карнавальная, колыбельная, комсомольская, концертная, крестьянская, лирическая, массовая, народная, обрядовая, пионерская, плясовая, популярная, походная, похоронная, простонародная, революционная, русская, сатирическая, свадебная, старая, трудовая, туристская, украинская, фестивальная, фронтовая, хорическая, хоровая, хороводная, цыганская, чумацкая, школьная, шуточная, эпическая, эстрадная и тотемная, шаманская. Лесной олень.

В отличие от Маями в Нью-Йорке есть зима! Невеста земля в полном цвете и роскоши своих летних уборов под влиянием чар злой колдуньи превращается в каменный лёд и засыпает долгим, непробудным сном, застывая до тех пор, пока жаркий поцелуй молодого царевича весеннего солнца не разбудит красавицу для любви и общей радости в ее царстве, превратив воду, весной здесь дожди не реже, чем в Сиэттле. Она настолько сыта и успокоена в этом фантастически иллюзорном онейроиде всего мира, эта вода, что во время половодья в центре города на островах в виде Манхеттена и ему подобных некоторые жители регулярно спят после обеда, видя сладкие грёзы, нарушения психики у них настолько качественны, что им не хочется просыпаться.

Часа в два-три дня писательский район Гринвич-вилледж в Бруклине затихает до того, кажется, весь творческий народец, которому до распада личности остался буквально один шаг, уходит минут на сорок передохнуть на тот свет, включая окружающее в виде участника в свои видения. Порой по улице прошмыгнет какой-нибудь лунатик-итальяшка в шляпе, в кашемировом пальто, в рубашке без галстука так, что видна его волосатая, щетинистая грудь, ретивый, как мальчишка с отвислым, как губы, животом, играющий сам с собой в записного гангстера, и исчезнет. Длинными, пятнистыми вечерами напившись крепкого пива, ньюйоркцы становятся немного разговорчивее, так и не поднимая полностью завесы над своей великой «тайной счастья», которой владеют порайонно все, даже если ты иммигрант, накурившись до шиша гашиша, в Нью-Йорке невозможно «считать столбы», повреждения людям и машинам они наносят только в порядке самообороны. В Нью-Йорке белые и чёрные американки дают, но к ним нужен подход, женщина не корова, хоть у неё и грузные дойки, любят с замыслом, с одной после грозы, с другой при луне, с третьей только после качалки, с четвёртой днём, ночью может не дать, крепко спит, воробышек. Говорят, на дне бухты имени Статуи свободы есть ещё один такой же Нью-Йорк, точно такой, автор не диггер, там не был, может быть, наверху есть Нью-Йорк точно, на крыше небоскреба ещё один небоскрёб и ещё один, все живут в воздухе, в лифтах на самом деле этажей 200-300.

— Счастье — довольство, — если вам удастся разговорить жителя государства в государстве, что случается крайне редко, — и чтоб никаких мыслей, будь доволен тем, что имеешь! Иначе как же ты будешь жить, у других и такого нет. Наливай в голову пиво, сэндвич в живот, утром кофе. — И откуда они у нас появляются, наши мысли? Каждая оставляет след. Живёшь себе, не свистишь, увидал машину с маяком, уа-уа, услышал махонькую такую сирену, цвет синий, до чего пугливо, момент, весь облеванный, вдруг тебя примут?? Или вот когда просто мысль, ничего, ничего, пусто и вдруг — монетой по стеклу — мысль! Боязно… Особенно боишься вспоминать «за Америку», глазёнки выпучиваются, растапливаются от печали-ностальгии, начинаешь по-слоновьи подсюсюкивать что-то полублатное, почему, голубь СИЗОкрылый, в Соединенных Штатах все ничтожное(!) постоянно превосходит великое???

Какой мне понт темнить, вполне серьезно
Давай договоримся, командир,
Не воевал я за чеченцев в Грозном,
На химии топил за май, за мир.

— Смотрите, вон дом! — кричала в иллюминатор самолета поражённая своим открытием Бэби. — Вон ещё и ещё!! В Нью-Йорке — есть дома!! И — дороги!!!  А вон — кошка! Смотрите, кошка!! Или это кот??? В Нью-Йорке есть коты!!! —  Салон громко замолчал, помощник пилота выглянул из кабины, кто такая умная.

— Ты думаешь, мы не знаем? — мягко спросила стюардесса, чтобы отвлечь Ребёнка. — Не забудьте вещи, — в дороге Шах веселил Бэби рассказами о Москве.

— У нас был ресторан на «Парке культуры» на Садовом, китайский, туда приходил пожарник, обязанностью дежурного менеджера было накормить его бесплатно, напоить, иначе мог закрыть из-за нарушения правил безопасности, любил водку, сам противный, мерзкий, однажды мы ему туда закатали клофелин в каждый графин, накапали, который подносили, несколько капель, чтобы он предположительно крякнул, старый и больной, остановилось сердце. Интересно, он всегда требовал комплексный обед русский, а не китайский, первое-второе, китайскую еду не признавал в принципе, щи или что там, картофельное пюре, котлеты, винегрет…

—Тоже неплохо, — сказала девочка. — Русская кухня супер!!!

— Наелись мы в тюрьме и армии этой русской кухни… Его обслуживали одного в зале VIP, который был первым по ходу от милицейского поста справа до главного зала, небольшое помещение, ковёр, аквариумы, несколько столиков со стульями, мягкий диван, бар, спрятались в нем на корточках, стали ждать, подсматривать через щелку, подливали девочки, дежурный повар-индус притворился, ничего не видел… — Шах открыл кухонный шкаф, в глаза бросились запечатанные в специального цвета сизо-серую бумагу знакомые прямоугольные брикеты, тротилл (иногда бомба в шкафу решает все). Ничего себе хозяйка… Еле убедили сдать квартиру недалеко от Манхеттена за 3500$ в месяц без коммунальных, Мэри выслала свидетельство о браке, копию водительских прав, фиктивных доходов «Корпорации», Бэби, по легенде ее сестра показала доверенность от родителей на самостоятельное пользование без ограничений кредитной картой, отксерили водительские права. Тротилом на кухне было забито все через ящики, именно взрывчаткой, в шкафчиках между лежали конфеты, целые коробки, которые понадобилось открывать силой. Самые разные! Динамит и сладкое, больше ничего, порох и шоколад.

— Надо об этом поразмыслить, — Петя был потерян, как-будто курил на проверке, поймали, дали трое суток, как говорят, аж спал с лица, но время стрельбы пока не приходило. За свою жизнь прошёл все лагеря кроме «Артека», полно-те, знал, что будет, если порох обнаружит кто-то другой, жить придётся тут, скорее всего больше не найдут. А у кого бы не возникло другое состояние при подобном, острая боль кольнула под лопатку, защемило, перевёл  сознание на другое, усыновить Ребёнка! У него будет своя дочь, убедить жену, но тогда нужно доказательство смерти матери… А что же стало с его безоглядной любовью к Мэри? Ничего, он любил их обоих, никому бы не отдал, песня Круга про «фуцаночку» голимое враньё, такого быть не могло, долю в общак, подругу себе, не продаётся.

— Когда с тобой мы встретились, черёмуха цвела , и в парке тихо музыка играла, — в такой ситуации не отмолчаться. Ладно, это все лирика! Не возвращайтесь к былым возлюбленным, можно их вспоминать… Петр был предан Цыгану безоговорочно, но Цыган учил его не всему, что знал и умел, не до конца ценил эту преданность, люди интересовали его с точки зрения целесообразности на данный момент, был очень зависим от братвы, гораздо больше, чем Петр, зависимость его и сгубила, вокруг крутилось много случайных, меньше закадычных, совсем мало преданных. Дружить с Цыганом было трудно, личное благосостояние ставил выше, за что в конце концов семейник другого люберецкого авторитета Ляпы его убил и сжёг в ковре в камине, история.

— Там, где я служил, — сказал Шах, — за слова привыкли отвечать! Чаще всего кровью: своей или душманской. — Навсегда запомнил телефон посреднического агентства.

— Нездорово! — После ликвидации Орхана мудрый армянин принял свою судьбу, учиться будем, тихо-мирно остался рулить казино «Маями» вместе с Джеки, которому восточный берег был сто лет (не нужен), как «решили», Слава нет, когда его не пустили обратно вместе с Шабой домой, принял, но не смирился. Мысли сообщить о квартире в полицию у него не было, не криводушный, вернуться, при первом удобном встать на лыжи до Канады, оттуда в Питер, сухогрузы почти не проверяют. Предательство в преступном мире хуже смерти, твоё имя забывают, братва никогда не упоминает о тебе, кроме как в плевательном смысле, гад, уча молодежь на твоём примере паскудника. Никогда никому не жалуйся, сумеешь, спроси с обидчика, если сможешь, подвернётся случай.

Санузел в лагере бродяг был совмещённый, у плоского унитаза два шланга красного и синего цвета — почему «спартак»? — и тараканы за все такие деньги, комнат две, внутри жара, стенки тонкие, зато почти виден Центральный парк, мечта. Стоила она не реально дорого, купить не могло быть речи, Арсен напился, в тот раз ходили смотреть центральную площадь, второй не хотел, напиться и забыть, зачем судьба оберегала, его обняла Пятая авеню. Приперся домой под утро, в комнатах штабелями, он бы, глядя на себя, тоже сказал, таких не знает, кроме ВорА с Бэби на кровати все вповалку друг на дружке, Киллер сидел на циновке корпус прямо, медитировал, он так мог всю ночь.

«Помогали друг другу на определенных отрезках жизненного пути решать общие проблемы, несмотря ни на что, — Разбойник вспомнил слова Узбека, зубы в партачках в Таштюрьме не пройдут, Люди судят по поступкам, воровская жизнь не пишет черновик, жизнь их вообще не пишет. — Брали своё, что считали, кто не отдаёт, все равно заберут все, только со здоровьем, будет либо плохо, либо очень, третьего не дано!  Узбек красавец, не совсем понятно, почему он подался в Серпухов? Показать зубы мог, лучше клыки?? Серпухов не Нью-Йорк… — Достаточно опасный и авторитетный Арсен с большим лозунгом в душе «Дружба больше, чем Семья» пока плохо знал Киллера, самым главным другом которого была, как он уже понял, его снайперская совесть, подобных ему Разбойник на своей «большой дороге» встречал, коллеги по ремеслу, дальние, близкие, можно «зажечь огни», поработать. — Все улицы в Нью-Йорке сделать тверскими, Шах пацан с юмором. Бордель, что-ли, открывать будем?» —Подружились. Рассказал грузину о прошлом, Афганистан, служили на молодости и пацанском задоре, бодались с командирами.

— Ты что возомнил себя трёхголовым пупком Земли, который родился в броннике, товарищ лейтенант?! — Карабахский Человек творческий многогранно: осудили после дембеля по 148-й ст. УК РСФСР «Рекет», почем в Одессе рубероид. Немного рассказал про бывшего Петиного водителя, положенец по одному небольшому микрорайону на окраине Москвы Студент.

— Какой он положенец, если он студент? — спросил Шах. На факультете говорили наоборот, какой он студент, если положенец, за ответом шли в деканат, Таня сохраняла благородное молчание, Арсен кивнул, сам закончил заборостроительный институт на северах, установка «крыш» в любую погоду, стоял под флагом «Жизнь Ворам».

— Петя заимел.

— Почему уехали? — Это было чётко, вопрос, считал, пацаны прибыли с Петей вместе.

— Почти все соратники Цыгана по 70-ым и 80-ым были убиты, молодых волков подобрали люберецкие, больше особых дел у нашего не предвиделось, свою благую активность по спасению молодых солдат криминального мира в своём направлении в целом завершил, дальше без. Умирать пока не собирался, что ему делать, как и ты, да? — Шах кивнул Разбойнику так же, как тот ему.

— Но то, что мы хотели, у нас не получилось, — Киллер любил причепурить за «жилибыли», достал, в молодости Арсен дружил со Славой Метревели, самым результативным нападающим СССР из тбилисского «Динамо», играл изящно на высоком уровне, знал Пеле.

— Со здоровьем не важно, — Разбойник надул щеки, выпуская воздух, — директор, свой ресторан, крышевал. Умудряясь летать в Москву на субботу, воскресенье получать с модного кафе «Синяя птица» неподалеку от площади Маяковского, день играл Клейбанд, саксофонист, день гитарист Громин с оркестром, в кафе приходили послушать их игру. За грузин!  Работал тренером, понял, не его. Не педагог. А, может, погода. Он сам сочинский. ЗМС.

— Мужчина, — одобрил Шах, — разное тренер и игрок. Главное вовремя отступиться! Нодар, тот был тренер, Ахалкаци, маэстро грузинского футбола, ФИФА выдал орден.

— Выдало, говори правильно, это федерация…

— Тогда выдала, она.

— Да. Умрут, в Сабуртало похоронят, — район Тбилиси, — на самом лучшем кладбище! Про ореховского Каллистрата слыхал? Тоже спортсмен, боксёр. Погоняло взял от Славы, отец был Каллистрат, Слава Каллистратович. Сколько мы с ним выпили чачи, брателло. А правда, что здесь в Америке сношают мух?

— Мух? — переспросил Шах. Арсен шмыгнул носом, показал движение к себе двумя руками, будто ставил между ног огромную камазовскую покрышку.

— Схватят и сношают.

— Ты отдохни! — Мэри как-то спросила Петю, почему вы все, русские, так любите это ваше, как вы его называете, Движение, постоянно «двигаетесь», пропуская мимо радости жизни, главное, покой? Не обязательно совершаете преступления, но постоянно на Движении? Кто-то «мутит» какой-то «движ», с кем-то встречается, о чём-то «базарит», все время разборки, предъявы, стрелочки постоянно! Спокойно жить не хотите…

— Не умеем, — признался Петр, — для нас покой это смерть, двигаться надо, шевелиться, спим и то ворочаемся! Не подвигаешься, не проживешь и не выживешь. Все, что возникает в силу причин, не может быть постоянным, надо создавать, причина, которая создает объект, сама же и является его причиной, русские микроскоп Вселенной, под микроскопом видно, что каждая частица, из которой она состоит, все время находится в движении, нет ни одного статичного момента, даже атом является комбинацией таких частиц, как электрон, протон и нейтрон, и при этом электроны все время находятся в движении, вращаются, к нам на зоне в клуб лектор общества «Знание» приходил Саша Фёдоров.

— Но ведь это абстрактно, — сказала Мэри. — В принципе правильно, но нейтрон постоянен, находится внутри атома без движения! Ядро всего Запад, хорошо училась в школе.

—,Нейтрон разрушается каждый миг или нет? Да или нет?

— Да.

— Почему? — Науке не известно, русского мужа отпустила, не она ему выдвигает условия, а он ей даёт возможность, разводиться не хотела, зачем. Мужчине надо дать немного побегать.

… — За Джема понятно, а на Матроске? С кем сидел, какой ход был там до суда, в какой хате?

— В литовской с литовцами. Пацанский

— С литовцами? — От удивления Разбойник присвистнул, сидел с теми, кто был с латышами. — Не воровской?

— Нет! Молодые… Я уже совсем не понимаю, что такое фигура ВорА, наплевать, забыть. Сам по себе живет где-то далеко, процветает, нам его слушаться. Не люблю! Двуногие мы все. Маленьких детей не убивать, закон. Почему? Душманы всех убивали! Может быть, вырастут такие же, как и их родители. Ничего правильного, если их оставить, не будет.

— В Господа веришь? — Бандит Киллера понимал.

— Боже не спасёт. В Афганистане надо было караул по ночам выставлять, а не молиться. Сила — решает! Мы же когда-то были призваны спасать к победе коммунистического труда, миссия, в Кабуле за спасение получали свинцовое спасибо и тогда, и потом! Возлюби ближнего своего, как любить? Рубил два года мужские-женские руки-ноги, а руки-ноги душманские и обычные, коммунистические похожи! Приехал домой, человечество вызывало отвращение, не хотел смотреть на него, мужчин и женщин, хуже, чем у обыкновенного бандита, сауны пропускал с проститутками, не привлекали. Обычные тоже не привлекали. Человечество погрызло в эгоизме, мой дом моя крепость для себя, как его любить? Поэтому и пошёл! Мой и твой Дом, жизнь ВорАм? Хоть они остались?? Дружим по понятиям??? Потому что нам все равно придётся по ним жить и дружить, когда снова захотим стать Людьми??? Я это все прошёл! Посмотри внимательно, жители Земли физически и морально не красивы, я не романтик. Жизнь не стоит того, чтобы ею жить, отсюда справедливые войны, думали бы все, как ВорЫ их бы вообще не было. Я не за мир, но я пацифист, я себя нашёл.

— Объяснять это все мне не надо, — Разбойник прикрыл глаза, — я  тоже, наш выбор не наш выбор, все предопределено, мы священника отпустили, теперь его жизнь потечёт в другое русло совсем, но в данной ситуации Петя мог поступить так и только так, понял? Святого отца силой держать не стал, Изю не отпустил, тоже так. Усёк? Нам только кажется, что есть выбор, его нет! Любое наше решение заранее Богом осмысленно, ты иначе поступить не мог! Значит, твой выбор был определён. Не грузите, да не грузимы будете…

— Не грузины, — на прощание Киллер научил Шабу как работать с 10-15-ю противниками. — Забудь «шотокан», который ты учил, выкинь из головы! Бокс тоже, спина прямая. Один на один каратист — борец, победит — борец, двое, не сможет, бороться с двумя противниками трудно, победит — боксёр, трое — каратист, дальше ниндзя. Смотри, очень мягко… Мягкая школа! Блок-удар-поворот, уходишь, маневрируешь «тай собаки» (;;;, обыгрывать свои двигательные особенности  в мизансцене), ногами движения «ирими» (;;;), «тенкан» (;;, свет, тьма, ян, инь), добавляй «цуги аши» (;;), ката посмотришь, есть у Тренера. Больше тебе ничего не надо, такого, как я не встретишь… Родине привет! — Ответвление страшной островной школы «вадо-рю», «поток Пути и гармонии» даже если по трупам, Хиронори Оцука долго изучал джиу-джитсу, каратэ «вадокай» посильнее боевого айкидо, уходя, Киллер обернулся. — Если персонажей больше, бери саморез (самурайский меч), способ не меняй, осс! — Петр внимательно слушал, Узбек опустил взгляд, командир хитрит,  чуть-чуть приоткрыл завесу, не упомянул о другом стиле «годзю-рю», основатель Тёндзюн Мияги, если «вадо-рю» самый умный, второй самый смертельный, особенно техника «курурунфа» (;;;;), и уходить не надо в стороны, один удар, один груз 200, «атеми». В каратэ много опасных для себя и других вещей, многие об этом не знают, больше, чем в кунг-фу, котрого сейчас нет, лишь «ушу», гимнастика, Киллер показал священнику шесть передвижений:

— Вообще-то (их) 80, все за полчаса, потный весь, потом в душ, есть специальное масло. После этого очень хороший аппетит. Четыре цикла упражнений в день по 80 видов, нужны горы, здесь в условиях мегаполиса мы с вами через пару дней сляжем, зависит от состояния природы. Занимайся по укороченной! — В нашем унифицированном мире, где уже переплелись, размывая друг друга и обманывая доверчивых простаков, множество азиатских школ якобы боевых искусств и течений, ниндзюцу, которое открыл для себя Шах, каким-то непостижимым образом убереглось от стороннего цивилизационного влияния, мастерство и рецепты передавались из поколения в поколение, из века в век с манерой, индивидуальной даже для крохотной страны Восходящего солнца, где «додзе», залов для каратэ, дзюдо, кэндо и прочего на один квадратный метр на начало XX-го века было больше, чем бесплатных общественных уборных. Чтобы учиться у сенсея ниндзюцу, ученик должен был принести пожизненную клятву стать его рабом, помогать убирать жильё, ремонтировать уважаемый дом учителя, водить в школу его детей, встречать вечером жену, организовывать по выходным бани и прогулки, платить за вино и карты наставника, если тот проиграл, и так до седых волос, выдержат немногие, зато ты будешь непобедимым вне винтовки или пистолета, теперь, наверное, ещё и дрона.

… — Как ты, пошёл в киллеры. Не пойти мог? Мог! Понимаешь?! Но пошёл!!! Дороги, которые мы выбираем, нас выбрали дважды. Понимаешь? Не было никогда свободного выбора, это постанова, те педали, на которые мы давим, давятся без нас!! Фатум, опиум!!! Как родились, все хорошее и плохое, что мы сделаем, предопределено, первородный грех есть чужая воля, карма. — Киллер молча протянул ему набитый кулак, Арсен разбил. — Проблема в том, что другие не знают,  выбор определён, враги, друзья. Что мы с тобой отреагируем так и только так! Скольких ты убил?

— Считая руками? Человек 500, с Орханом и матерью 502. — Арсен был из «немногих», в душе более могущественным, чем Петя, — считая мать Бэби и Орхана.

— Больше, чем я имел всяких «шкур», — восторг читался в оливковых зрачках Разбойника, временами квадратных.

— Чем торгуем… Бэби я спасал, помог Пете хоть как-то! Выросла бы в животное, растолстела, сначала бы была женщиной, потом бабушкой, пальму посадить, посторожить дом, который урод-муж купил на то, что украл у третьего мира, а не построил. Так, если вывезет, годам к 30-ти выйдет в «королевы», станет «мамочкой», «сонькой». А то, что мы уехали, спасло Мэри, я бы сейчас на ее месте руки в ноги и куда-то на Аляску, зачем ей это? Она американка!

— Здесь труднее работать, чем в Москве? — Разбойник был рад, встретил родственную душу, к убийцам относился по-доброму, не барыги. Деньги получают, но не ценят, ночные клубы, женщины, от возмездия не прячутся, сидят в кафе, смотрят на простой мир через витрины, в коротких передышках между делом танцуют рейв, убийцы как дети. Пока ждал ответ, задумался, месяц сухостой, надо найти кого-то, Арсен любил женщин зрелых, формат «ханум», с груздями грудей, виолончелью бёдер, царскими формами, положишь на бок, пристроился и пошёл дудум, дудум, дуть, такой кайф, качка, разрушающая кровати, часов десять.

— Хороший вопрос, — Шах кинул взгляд на кухню, один неосторожный окурок, одна спичка. — Я когда зашёл первый раз в ишний оружейный магазин на Таймз-сквер, провёл там весь день, такое оружие видел только на картинках, можно провести всю жизнь! Гранаты, патроны, оптические прицелы, между прочим, «пластит» у хозяйки дорогой, брикеты сложены горкой профессионально, кто она? Конфеты так себе, здесь такие конфеты есть! Угарные… Много чего есть.

— У тебя тут квартиры нет? Говорил, что живешь в Нью-Йорк-Йорке.

— Всегда в гостиницах! Пятизвездочных, «холодильник» у меня есть, схрон, где все держу, хаты нет. Здесь снимают квартиры до конца жизни, умирают, остаются должны, недвижимость покупают конченные идиоты. Ахмет оплачивает счета, Человек один, в каждом отеле служба безопасности, разбиваются на пятёрки, начнём рамсить, через час будем в полиции, живу тихо.

— И  этот выбор тоже определён!

— Поэтому вы Петру ничего не сделали, — Киллер догадался, улетали не вместе, приехали потом крепануть ВорА по сердечной просьбе «старших», Арсен так увлёкся базаром, что его слюна попала на лицо Киллера. — Не плюйся! А ты не на измене, что Боксёр Армяна завалит? Роберта завинтили же! Мы его там оставили, в один прекрасный вечер… Я бы, может, так сделал.

— И поэтому… Извини! Вряд ли, махнут, зачем? Казино Петя записал на Мэри, Боксёр говорить к ней не пойдёт, если только из личного… Мы не убийцы, воровскую кровь не хотели проливать, белую.  И потому, что Америка не Россия!  Мы почти год, считай, жили за их с Мэри счёт, у них Авиру убили, этот самый, как его, Синдикат, Петр страдал. Узбек, кстати, из рода ходжей, прикинь? Знатный… За это его в школе много раз били до полусмерти, на себе почувствовал аристократизм.

— Но больше потому, что не уехать Петр не мог, да? Нет свободы выбора, не его вина!

— Конечно!

—  Понятно. — Киллер сел на пятки на пол, согнув колени, сидячий дзен, в такой позе мог оставаться очень долго. — Пойдёте по залам, особо никого не доставайте, начинайте приходить в форму. Попадёте на непростых, начнут потом искать, парковщиков не прикалывайте, они не «валеты», друг у друга не сосут в «69», на английском «валет» значит «парковщик», у всех семьи, к петухам отношения не имеют. — Петух. Боевой, бойкий, бойцовский, важный, величавый, вздорный, горделивый, горластый, громкоголосый, драчливый, жилистый, заботливый, задиристый, задорный, заливистый, заносчивый, звонкоголосый, злобный, злой, злопамятный, кичливый, крикливый, наглый, напористый, нахальный, неугомонный, ранний, резвый, сиплый, склочный, суетливый, хозяйственный. Бессонный и гомосексуальный. — …залы бокса принадлежат еврейской мафии, Узбека не берите, увидят его наколки, мусульмане тут только чёрные. 

На только формирующихся «зелёных» зонах Люди, подобные Узбеку, в своих наколках решительно уходили в образ текста, на лопатке под сердцем купол с полумесяцем, ровно вниз не какие-то семиотические пустышки без живого чувства, позитивно или негативно окрашенного, находиться среди которых интеллигентному профессиональному преступнику невыносимо, а священная вязь сур из «Корана» на литературном арабском языке, перевести которые квалифицированно может только истинный мулла.

«Мы принадлежим Аллаху и все к нему вернёмся! ;;;; ;;;;;;;; ;;;;;;;; ;;;;;;;; ;;;;;;;;;; , я призываю всех доблестных мусульман, где бы они ни находились по всему миру, без промедления убить, имена, чтобы впредь никто не посмел оскорблять священные верования мусульман. И тот, кто будет убит за это дело, станет мучеником, на то будет воля Аллаха». Живой и непонятный для непосвящённого «прогон» с полностью вкачанном в него необходимым смыслом, отозвать который по шиитскому закону шариата нельзя, по суннитскому можно, с каменного века немного изменился, два меча у поясницы на уровне талии на фоне полночных гор, ни в коем случае не до ягодницы, у кого на них тату, сами знаете. — Арсен, Нью-Йорк-Йорк не Флорида, забудь все, что там видел, как здесь поднять немного лавэ, расскажу, был в Германии? — «Правильно, — подумал Разбойник, — деньги надо иметь свои, если тебе кто-то дал деньги, все равно его деньги.»

— Проездом, мне не понравилось! Вечером эмигранты ложатся спать на асфальт, кому надо?

— Францию любишь, Испанию… Это ФлОрида, Куба. Здесь революционеров нет! — Шах прижал к груди два сложенных кулака с поднятыми вверх большими пальцами, ударил ими по воздуху горизонтально от себя параллельно полу, прижав локти к себе, потом развёл прямые руки в стороны, «разбил понты».

— Я понял, — Разбойник искал слово для прощания с другом до утра, перестал, тени богов поглотили дремотой его острый разум. Сон. Белый, дымный, жаркий, жемчуговый, лукавый, наплывчатый, пустопорожний, яркий. Беспробудный, вечный, могильный. Будкий, железный, здоровенный, медный, окопный, походный, роскошный, соловьиный, стопроцентный, чугунный. Гипнотический, естественный, летаргический, лечебный, магнетический, послеобеденный, предрассветный, предутренний, ночной, утренний. Завтра новый день. Баррикадный, боевой, важный, великий, величавый, величественный, военный, героический, грозный, достопамятный, заветный, знаменательный, исторический, кровавый, мирный, мятежный, незабываемый, памятный, партизанский, пламенный, победный, поворотный, походный, праздничный, ратный, решающий, светлый, славный, солдатский, спокойный, торжественный, трудовой, ударный, фронтовой, штурмовой, никто не знает, что будет, он надеялся, Бэби всё-таки не станет играть с огнём на кухне, оттуда слышался шелест бросаемых на пол бумажек, Ребенок пожирала ириски и тянучку, сладостей вроде «Коровки» в Нью-Йорке отбавляй.

Всей правды Шах Арсену не сообщил из-за скромности, за 1000 работ, считая Афганистан, сколько, сам забыл, 1000 примерно, а не 500, подумал бы, что рисуется, не поверил, горб на этом нажил, если бы Шах хотел, в живых в квартире давно никого бы не стало, в Маями бы не стало, никто никуда бы не поехал. Важно не сколько, а кого, один сержант Херциг в ущелье чего стоил, нельзя ему никогда больше в Пакистан, закончив медитационную сессию, Киллер переоделся под простого кишлачного парня из армянской чайханы при советской ереванской автостанции и направился в душную нью-йоркскую ночь, которая нежна, у него было дело.

Киллер не имел представления, что Студент, котрого упоминал заснувший, на втором курсе факультета заодно одолел «Римское частное право» и труды Ликурга о государственном устройстве в трюмах аудиторий в подлиннике, специально для этого выучив книжную латынь, с виду тупой качок. «Право» изобиловало цитатами, изречениями философов и поэтов, так что, увлекаясь интересной мыслью, он открыл для себя античную литературу, древних мыслителей и историков сначала Рима, потом Греции одна ниточка потянула за собой другую, Танин «милый друг» стал мыслителем,  видел то, что за поворотом в его радиусе не на один километр, минимум на два, он прекрасно готовил, и если бы замочил для нью-йоркской банды тушеный бараний позвоночник по старинному китайскому рецепту, весь состав двух комнат в квартире на пятом этаже без лифта в старом кирпичном доме на 72й Авеню, примыкающей к Земляничным полям в Центральном парке не «навсегда», был бы совершенно доволен, радость и блаженство, умел 19 вариантов, 20-ый суп, нужна редька, только на открытом огне, никакого электричества, пусть все взлетает на воздух.

Основное время съедала учеба, о том, чтобы повышать свой культурный уровень, как тогда выражались пацаны, за счет занятий, не могло быть и речи, первоначально поставленная цель  окончить университет с отличием, как школу с красным дипломом, не отменялась, начал другую, личную систему самообразования, школы кончаются, учишься всегда, на журфаке решали не оценки, а умение не упасть после первого удара, если в аудитории бывший спецназовец Георгий Митрошин, мастер спорта по дзю-до, если вас бил он, а вы не убежали, уже победа, пытались отвечать, запомнят надолго (пробовали, сначала вчетвером, потом у подъезда, потом кто-то привёл брата, брат умер, если ты один раз выстоял, в другой уже не придётся). Столь напряженная программа, к тому ж еще и приходилось подрабатывать водителем с пистолетом у Петра, лишала его отдыха, достаточного для общения с другими авторитетами, не давала ему полноты ощущения своей криминальной жизни, которой не имелось у университетской среды. Он это понимал, но не распылялся, временно лишая себя приятных сторон жизни, совершения разных преступлений, пацанского общения, кровавого спорта, частых в те годы блатных пирушек в кафе «Перовчанка» и баре «Встреча» в Реутово, даже необходимых свиданий с Таней, теперь уже катались с ней и с художником на коньках на Чистых прудах, не поступился главным, учебой и своей программой культурного самообразования.

— ;;;;, — сказал он в китайской лапшевник на «Баррикадной», — ;;;;;. — Воды слишком много в лапше, баклажаны всегда дают воду. Официантка-китаянка при Тане похлопала себя по кафтану ниже пупка, ;;, приходи вечером! (Будем опиум курить?) Кто знает, не потому ли он был неожиданно для себя щедро вознагражден, единственный из студентов курса, среди которых были и биатлонисты, и бывшие афганцы, и профессиональные борцы, получил целевое направление в московскую преступную аспирантуру, став смотрящим! Это сейчас легко, без особого трепета произносятся слова, столица, братва, имена, Роспись, а в те годы можно было «не суметь отказаться», хотя вообще-то та жизнь учебе помогала, сборы с пяти ларьков на остановке автобуса и троллейбуса «Ул.Молостовых» давали спиртное, магазин «Обувь» напротив, взятый предприимчивыми коммерсантами в аренду одежду, продуктовый «Универсам Кан» продукты, не платил один «Овощной», заведующей в котором была жена бывшего мента, его иногда жгли, но он не горел, несгораемый. Позже пошли банки и автосервисы, иногда клубы, к нулевым разнесся запах евробумаги, история другая, с 1998-го после падения московского монстра финансов банка «Империал», да и «Столичного» криминальные ряды понесли удар, осталась покачиваться на ногах, заваливая вперёд корпус, богатая ботва, уставшие солдаты-боксеры умерли от голода.

«Рим пал под ордами, почему мы выдержали? Мы не варвары», — автор дошёл до этих строк и подумал, ведь и в его судьбе не было бы ни Москвы, ни Татьяны, ни Арбата,  ни окончания журфака университета, ни криминальной аспирантуры, останься он после двух лет срочной службы в армии на прапорщика, как хотел! Или были бы? Был бы Осей?? Предопределено??? Утешает, в отличие от мясника Буторина, помощника Сильвестра, стоящего не на одной, а двумя ногами в крови на пожизненном в «Полярной сове», когда-то генерируемые им авантюрные идеи вызывали если не уважение, то интерес у Людей с Именами, по вербальном учебникам которых он учился с детства, живя Улицей и на ней. Дорого стоит! Потом все сгорело, неудачи приходят парами, строем, открывай ворота, сейчас ваш покорный слуга посередине Ничто, in the middle of Nowhere, ещё один Теренс Хилл, Nobody is his name. Поделом, в воровском мире единственный смертный грех это глупость, жил бы в Сочи. Впервые по-настоящему вырвавшаяся из-под опеки матери и отца, Бэби в городе на Гудзоне была абсолютно счастлива, дорожила ролью хозяйки, самостоятельностью, хотя поначалу оказалась беспомощной в делах хозяйственных, особенно по сравнению с Киллером на кухне, никакой трагедии из этого никто  не делали из этого никто не делал, потому что знал, Петр с ней любили друг друга, а у пацанов впереди была любимая работа, затем и приехали, каждый мечтал достигнуть в ней успеха, возродить в самой экономически сильной державе планеты «Корпорацию убийств», загадочную и таинственную, Цыган бы добавил, и не что, а как в ней там делать. Через много лет Таня скажет Студенту:

— Ты меня не любил! Я для тебя была всего лишь игрушка.

Конец шестой главы

Примеры передвижения «тай собаки», рисунок