Колечко

1930-31 год.
1943 и т.д.

Жила в тех краях семья,
Четыре дочкИ, да я.
Горе-отец, хромой,
После войны живой.
Вёз, мал-мала в интернат,
Не приняли, сущий ад.
Корми дома голодом их.
Матери нет в живых.
Четыре раза возил,
Не было больше сил.
Оставил дома одних.
Сердце болело об них.
Пошёл в город, наняться я.
У меня же была семья.
Съел хлебушек и прощевай.
Кишки завернулись, ховай.
Сховали меня в ночи.
До дочек не повезли.
Как ветер, иди съищи.
Я с тем ветром тожеть летал,
ДочкОв, своих сберегал.
Выросла старшая,
(пригожая дужа была),
Осемьнадцать лет, красота.
В плен фашистами увезена.
Выросла та, что за ней,
Разбойник засватал и сел.
Третья замуж пошла,
Калеку в мужья взяла.
Житья он ей не давал,
С дома робить не пускал.
Четвёртая, маленькая,
В хорошие руки пошла,
Так запил и сильно бил.
Куда ж я отец-то сгнил,
Куда же сгнила их мать,
Красавиц бы поднимать!
А выросли же они,
Чудесной росы-красы.
Душевной, благой чистоты.
Так люди им подмогли,
Ведь рОстились сиротами.
На берегу русской реки,
Черкасской земли плоды.
Добрее не знали тоды,
Чем эти четыре сестры.
Отказа от них никогда,
Коль кто-то попросит, тода
Прийдет голытьба подсобить,
В награду- водицы испить.
Что люди дадут, на том,
И жили они добром.
Четыре родных сестры,
Родные мои дочкИ.
И с тех четырёх сестёр,
Вырос огромный двор.
Горька была их судьба,
Берюзовой слёзкою жгла,
Былинкой тряслись на ветру,
Пустотой голодной нутру.
За все, те беды мои,
Храни продолженье семьи.
Четыре мои дочкИ,
Росточки пустили они,
Их корни теперь прочны,
За беды и горькие дни.
Схоронены все, рядны,
Четыре родных сестры,
В нашей земле-стороне,
Куда бы желать и мне.
Но видно удел таков,
Меня никто не нашёл.
А если искать пойдёшь,
Приметно меня найдёшь,
Колечко с крестом на мне.
Такое ж дарил жене..
10.07.25

Анна, Мария, Варвара, Анастасия дочери Фёдоровы. Мать их Матрёна. Светлая память.


Навеяно...
Стихотворением "Колечко" Бродского.
Вернее, песенкой.
Поет Агуреева П. очень проникновенно, а слова сочиненные Бродским.

“Пролитую слезу
из будущего принесу,
вставлю ее в колечко.
Будешь гулять одна,
надевай его на
безымянный, конечно”.
“Ах, у других мужья,
перстеньки из рыжья,
серьги из перламутра.
А у меня — слеза,
жидкая бирюза,
просыхает под утро”.
“Носи перстенек, пока
виден издалека;
потом другой подберется.
А надоест хранить,
Будет, что уронить
ночью на дно колодца”.