А одета она так немыслимо!

Моя Света не просто красива,
Она божественна для меня!
Есть на свете такая сила,
Она меня к ней привела.

Там весна была, грачи и гуси
Возвратились ни свет, ни заря.
А одета она так немыслимо!
Несерьёзно одета она.

Там такие на ней брюки-клёши
И настоль голубые глаза.
Она явно то, что ты хочешь.
А на улице то Весна!

А в тот день вдруг дождик закапал,
А с такой прической нельзя.
Заходи, пригласил её я.
А осталась она навсегда.

Улыбнулась она украдкой,
Вроде, как на часок зашла.
Не встречались такие мне женщины
Ни в тот год, ни в тот месяц, да никогда.

Навсегда поселились тут тапки,
И её махровый халат.
Я немного был ошарашен,
Но какой она готовит салат!

Да причём тут салаты?
Я на кухне читал ей стихи.
Так поэты-шестидесятники
Любовь нашу с ней берегли.

Заливалась она добрым смехом
От Филатова, от Стрельца.
Замирала и слёзы капали
Как Цветаева умерла.

Так любовь получилась такая,
Не похожа, не так, как у всех.
Там мой пустой холодильник
Вызывал её гомерический смех.

Там впервые любимую женщину
Обернул я в норковый мех.
Там впервые тогда я понял,
Что влюбился, конечно, навек.

Мы шарахались с ней по району,
Безмятежные от любви.
У неё глаза настоль голубые –
Либо смотришь в них – либо умри!

Я не умер, и я так счастлив,
Я пишу для любимой стихи.
Я с ней рядом и жду, когда скажет:
"Мой любимый, меня обними».