Песни вольного моря. Зелёный

Говорят морские девы -души девушек заблудших,
Жаждут мести и в пучину завлекают моряков.
Но поведала мне ведьма, что другие это души.
Расскажу тебе, что раньше слышал я от стариков.

Был когда-то мир безвидным, был он целым и единым
И холодным, и бесстрастным, равнодушным и пустым
И был мир когда-то морем, безмятежным и невинным
Созерцающим, и нежным, многогранным, но простым.

И манили погрузится изумрудные глубины,
в малахитовые дали и сапфировый туман.
Но пришла беда внезапно, гневный бог создал мужчину,
И явился миру жуткий, раскалённый истукан.

Глина, магма, гнев и горе, одиночество и ярость
наполняли его душу и несли с собою ад.
Он, как божие творенье, вечен был, не ведал старость.
Был красив неимоверно, но и сам тому не рад.

Он скитался по Вселенной, неприкаянный и гордый,
Нес с собою разрушенья, сеял хаос и бедлам.
Там, где он прошел случайно, земли становились горьки,
И оттенки травяного в бурый превращались хлам.

Так он шел, не зная меры и не ведая преграды,
Оставляя за собою жаркий пепел, смрадный дым.
Но душа его устала. Разрушениям не рада,
Света чистого частица врозь идти решила с ним.

И творцу она взмолилась, о прощении и воле,
И Творец ее услышал, волю дал, но дал наказ.
«Жить теперь ты будешь в море, но не станешь вольной рыбой.
Будешь ты живым обманом для нескромных, жадных глаз.

Будешь сладким наважденьем, голосом глубинной жажды,
Столь мучительной и сладкой, что противится нет сил.
Тот, кто глаз твоих зеленых, свет узрит в воде однажды,
Позабыть тебя не сможет, сгинет средь чужих могил.

Так сказал, да так и стало. Льются годы, стонет море.
Гибнут пачками скитальцы, одержимые мечтой.
Гневная душа мелькает в разных точках океана
Губит пламенных скитальцев толи песня, то ли вой.
 
Гладь смарагдовая моря небеса не отражает
И фисташковый луч солнца утонул в пучине вод
Говорят, что ждет несчастье, тех кто сам себя встречает.
Говорят, что после встречи долго он не проживет.

И чем больше гибло люда в окаянном синем море,
Тем сильней кипела бездна, леденели небеса
Он пожарами по свету умножал чужое горе,
И метались по планете дьявольские паруса.

А душа русалкой дивной залегла на дно морское,
Постепенно замерзала, погружаясь в забытьё.
И уже в Творца не веря, поглощенная тоскою,
Поднялась молится звездам, чтобы приняли её.

Песнь была её печальна, для себя просила смерти.
А вокруг пылало море, как разбуженный вулкан.
И волшебный голос девы в адской этой круговерти,
Через вопли и проклятья вдруг услышал истукан.

Он на зов души проклятой устремился что есть силы.
Гнев и ненависть толкали судно ветхое его.
А над ним свинцом тяжелым ледяное небо стыло.
И уже почти на свете не осталось ничего.

Говорят, что ждет несчастье, тех кто сам себя встречает.
Говорят, что после встречи долго он не проживет.
Но таков уж мир чудесный, что исход никто не знает.
И великое блаженство всё не ведать наперед.

Встретив взгляд души проклятой, зелень ледяную эту,
Ужаснулся и заплакал, пораженный истукан.
Что там дальше, я не знаю. Но молва идет по свету,
Что с душой своей холодной примирился великан.

А еще твердили люди, что с тех пор в бескрайнем море,
Не звучали больше эти песни, полные тоски.
И только шелест трав зеленых волнам бойким дивно вторил.
И летали над волнами чайки юрки и легки.