Черный квадрат со следами зубов на полях

(поэтический перформанс для эпохи пост-постмодерна с элементами ностальгического вандализма без временных рамок)

СЦЕНИЧЕСКИЕ РЕМАРКИ:
1. Формат:
   — Бумага А4, имитирующая пожелтевший черновик 
   — В углу — телевизор «Рубин» транслирующий видео  с титрами, где буквы «ять» постепенно исчезают. Каждые 30 секунд — помехи и детский смех.
   — Над телевизором висит картина Малевича «Чёрный квадрат». Под ней прикреплена чёрная полка, на которой лежат белая челюсть и красное надкусанное яблоко. В верхнем правом углу картины заметны белые следы от зубов. 
   — Вокруг телевизора сидят старые плюшевые игрушки в очках из роговой оправы.  Дужки их очков перемотаны синей изолентой. Один большой мишка с перекошенными солнцезащитными очками держит табличку: «Я тоже когда-то был гитаристом». Слово «гитаристом» зачёркнуто, а сверху каллиграфическим почерком выведено «гимназистом»
— На полу: рассыпанные копейки 1961 года и пузырёк с чернилами «Радуга».

2. Исполнение:
   — Чтец в очках-пенсне с чернильными пятнами на пальцах,  в старомодном сюртуке, джинсах и грязных стоптанных кроссовках. Левый — Converse 70-х, правый — «Аддидас» с отклеенной полоской 
   — На фоне — тиканье механических часов 
 
ИНСТРУКЦИЯ ДЛЯ ИСПОЛНИТЕЛЯ:
1. Строки 1-16:
   — Голос монотонный, как аукционист на барахолке
   — На фразе «Когда-то жившего пиита» чтец проводит пальцем по подбородку оставляя чернильное пятно 
   — На слове «пятак» звонко бросить монету на пол
   — На слове «сверхновой» - резкий взмах рукой, срывающий пенсне

2. Строки 17-28:
   — Ритм учащается, жесты становятся нервными 
   — На «пульсирует висок» — сильно прижать ладонь к виску, что под пальцами белеет кожа

3. Строки 21-22:
   — «Могу расставить точки и … И поиграться запятыми» пальцы чертят в воздухе знаки препинания

4. Строка 28:
   —На «Ять» - резкий кашель, будто подавился косточкой

5. Строка 31:
   — «И взбаламутить запятые» беспорядочные движения руками, как дирижёр в припадке

6. Строка 36:
   — «Строжайшим па-де-де её» имитация балетного па, заканчивающегося падением на колено

7. Строка 40:
   — «Спектакль бесплатен для неё» механический жест - рука сама пишет в воздухе, без участия воли

8. Строка 43:
   — «Бросаю в пасть пустых часов» метафорический бросок, из кармана сыпятся монеты

9. Строки 47-48:
   — «Когда-то жившего пиита» голос внезапно становится детским, на последней строчке - срывается

10. Строка 52:
   — «в нем знаки «Ять»» фактическое обведение букв на воображаемой бумаге и резкий вдох, как пробуждение от кошмара

11. Финал:
   — «Рвут либретто...» — фактически порвать текст перед зрителем 
   — «...жуют его» — положить в рот клочок бумаги с огромной буквой «ять». Прожевать его но не проглотить, после чего сплюнуть
   — Выключить телевизор ударом кроссовка 
   — Полное затемнение (как у Малевича — ничего, кроме чёрного), далее смотри «Добавления к перформансу»

КУРАТОРСКАЯ ЗАМЕТКА:
1. Плюшевые игрушки (боги) — пародия на литературных идолов 
2. Изолента на очках — цензура как кустарный ремонт 
3. Смесь сюртука и кроссовок — распад культурных кодов 
4. Следы зубов на яблоке и «Чёрном квадрате» — акт вандализма как попытка взаимодействия с каноном при помощи ярости поколения, способного только надкусить, но не съесть историю.
5. Жест с проглатыванием «яти»: художник «пережёвывает» прошлое, но не может его переварить.   
6. Удар по телевизору кроссовком — окончательный разрыв с ностальгией.

P.S. Для биеннале можно добавить: 
   — Запах: советские духи «Красная Москва» + хлорка 

P.P.S. Для особо радикальной версии (только для подготовленной аудитории, иначе есть риск, что жесты затмят смысл): 
   — Заменить чернила на собственную кровь (прокалывать палец на строке «Чернильный гнев»), при этом:
   — Первая капля — на черновик 
   — Вторая — в пузырек "Радуга"
   — Третья — на телевизор   
   — В финале сжечь сюртук в жестяном ведре (но оставить кроссовки — как символ побега)  после чего раздать зрителям по кусочку сожжённого сюртука.
   — После сожжения сюртука. В полной темноте (малевичевский черный квадрат тьмы) раздается звук точилки для ножей. 
   — Включается один прожектор, освещающий белую челюсть на полке под «Чёрным квадратом». 
   — Чтец достает стерильную иглу и заявляет, что она стерилизована в чернилах «Радуга».  После чего задаёт вопрос: «Кто последний трогал историю?» и протягивает иглу в зал. 
   — Если зрители колеблются, добавляет: «Пушкин стрелялся, Бродский мыл полы… Вам всего лишь нужно выбрать: палец или язык»
   — Доброволец поднимается на сцену. Ему предлагают: 
   — Проколоть подушечку пальца и оставить отпечаток на белой челюсти (жест «присяги» канону).  После чего зритель забирает её себе как артефакт. Или белую челюсть со следами крови зрителя можно потом выставить как отдельный арт-объект. 
СМЫСЛОВЫЕ СЛОИ:
   — Челюсть как символ — окаменевший язык, «кость предания», которую надо оживить кровью. 
   — Коллективное соучастие — зритель не просто наблюдает вандализм, но оставляет след в истории (буквально). 
   — Игра с сакральным

ДОБАВЛЕНИЯ К ПЕРФОРМАНСУ: ВОВЛЕЧЕНИЕ ЗРИТЕЛЕЙ

1. ВХОД / ПРЕДЫГРА
   — Билеты-черновики – каждому зрителю при входе выдают пожелтевший лист А4 с отрывком стихотворения (у всех разные строфы), где некоторые буквы заменены на «ять». 
   — Чернильные пятна – на столе у входа стоит пузырёк «Радуга» и перья. Зрителей просят поставить кляксу на своём листе (аналог «входного билета»). 
   — Монеты 1961 года – можно взять одну «на счастье» (потом они понадобятся). 

2. ВО ВРЕМЯ ПЕРФОРМАНСА
   — Строки 1-16 – когда чтец бросает монету, зрители должны бросить свои. 
   — Строки 17-28 – чтец раздаёт нескольким зрителям клочки бумаги с буквой «ять» и жестом предлагает положить их в рот (но не глотать). В финале они должны прикрепить разжёванную бумагу на холст и прижать его к «Чёрному квадрату», оставив след — физическое доказательство акта вандализма. 
   — На фразе «рвут либретто» – чтец кидает в зал несколько листов с текстом, зрители должны их порвать и бросить в центр зала (или оставить себе как артефакт). 

3. ФИНАЛ: КОЛЛЕКТИВНЫЙ АКТ
   — «Сожжение прошлого» – после того, как исполнитель бьёт кроссовком по телевизору гаснет свет. Через 10 секунд, под звук старинного кинопроектора включается прожектор который высвечивает ярким пятном на стене   «Чёрный квадрат» со следами зубов. 
   — Зрителей просят скомкать свои «билеты-черновики» и кинуть их в пустое ведро перед экраном. 
   — Под звук скрипа пера ведущий поджигает бумаги и сюртук. 
   — Публике предлагают забрать плюшевые игрушки на память. Но стоит их взять в руки — как они начинают разрывать тишину душераздирающими воплями, которые не смолкают. Выбор невелик: либо уйти с орущим «подарком», либо бросить его.
…………….

ПАРТИТУРА ДЛЯ ДЕЙСТВИЯ

Давно написан кем-то стих
На мысль, что старше алфавита.
Вот мне достался черновик
Когда-то жившего пиита.

На барахолке за пятак,
С убористым и мелким шрифтом.
Жаль, обрисованы в нем «Ять»
Каким-то глупым гимназистом.

Ты станешь вспышкой для меня,
Моей сверхновой - ярой схваткой.
Я бережно прочел тебя,
И для меня ты стал загадкой.

Сей пожелтевший черновик
Шептал мне архаичной меткой.
Изящный, выцветший язык
Был полон горечи заветной.

Что я могу с тобою сделать?
Наверно, многое, дружок!
Но не мешало б отстраниться,
Когда пульсирует висок…

Могу расставить точки и …
… И поиграться запятыми,
И, редактируя, уснуть.
Глазами сонными и злыми

При пробуждении вращать,
О кульминации подумать,
И Бодлера перелистать,
… Далась мне эта буква "Ять"!…

… И вспомнить снова о пиите,
И возбудится над стихом,
И  взбаламутить запятые,
И снова стать его рабом -

Редактором чужого ада,
А впрочем, что там - своего.
Назначен был я Терпсихорой,
Строжайшим па-де-де её.

Как пешки двигаю я знаки,
Не принося в стих ни-че-го.
И не страдает Мельпомена -
Спектакль бесплатен для неё.

Чернильный гнев в руке дрожит.
И время, смятое в гармошку,
Бросаю в пасть пустых часов,
Как жаркий день в себя окрошку.

Давно написан кем-то стих
На мысль, что старше алфавита.
Зря мне достался черновик
Когда-то жившего пиита.

С усердием школяра тупого,
Кондово (ни дать ни взять).
Старательно обвожу
в нем знаки «Ять».

………
………

Занавес. Аплодисментов нет. Боги, щурясь сквозь пенсне, рвут либретто на конфетти и жуют его . . .