Спасибо большое

Он любил её, как ветер любит пыль дорог без края,
Как фонарщик любит вечер, что над городом витает.
Каждый вздох её, и слово, и улыбку, и печаль –
Всё хранилось невесомо, забирая вдаль и вдаль.
Он летел за ней наощупь, по созвездиям её глаз,
Превращаясь в тихий росчерк, исчезая каждый раз.
И когда она шептала: "Спасибо большое", -
Сердце скрипку вспоминало, что играла где-то в поле.

Припев
А она ему: "Спасибо большое", – и таял дым,
Рассыпался смех в крошево, что не стал ничьим.
"Спасибо большое", – словно лист, сорванный ветром,
Улетал в никуда, становясь лишь эхом.
"Спасибо большое", – и закат гасил все краски,
Разрывая его душу на клочки старой сказки.


Он читал ей Бродского, а она смотрела в потолок,
Рисовала пальцем росписи, запивая вином свой смог.
Он придумывал ей страны, где не прячется тоска,
Где не рвутся паутины, где не гаснут огоньки.
Она слушала вполуха, словно музыку дождя,
Что стучит по старым крышам, никуда не уходя.
И когда она шептала: "Спасибо большое", –
Мир вокруг него сжимался, становился чёрной солью.

Припев
А она ему: "Спасибо большое", – и таял дым,
Рассыпался смех в крошево, что не стал ничьим.
"Спасибо большое", – словно лист, сорванный ветром,
Улетал в никуда, становясь лишь эхом.
"Спасибо большое", – и закат гасил все краски,
Разрывая его душу на клочки старой сказки.


Он пытался быть ей гаванью, светом в лабиринте дней,
Строил башни из мечтаний, чтобы ей жилось теплей.
А она смеялась тихо, будто ветерок в листве,
И его неслась привычка верить чуду в синеве.
Он смотрел на её спину, уходящую в рассвет,
Понимая, что отныне не найти ему ответ.

Припев
А она ему: "Спасибо большое", – и таял дым,
Рассыпался смех в крошево, что не стал ничьим.
"Спасибо большое", – словно лист, сорванный ветром,
Улетал в никуда, становясь лишь эхом.
"Спасибо большое", – и закат гасил все краски,
Разрывая его душу на клочки старой сказки.