Ода о Юноше в белой рубахе

               Ничто не вечно под Луной…


В стране берёзовой красы
Шёл, созерцая звёзды, путник златовласый.
Он нёс с собою капельку росы,
И вёл далече преисполненные массы.

А в годы, что несли буран,
Обременил себя судьбой поэта.
И каждую из своих ран
Запечатлел рукой в строках куплета.

«Народ простой, синь неба, глубину рассвета…» -
В трудах своим потомкам передал.
Всё задавал вопросы, не решал ответа -
Среди ночной Руси себя искал.

Под звёздами нашёл он счастье,
Как к жизни новой - утренний глоток.
Любовь обрёл в глубокое ненастье,
Но после от неё ж в пути промок.

И так ступал… в рубахе мокрой, белой,
Лишь только зрел «Её» глубокий взгляд.
Всё понимал… Он с дамой-то умелой,
Что вырастит средь них животворящий сад.

Не сразу поняли - они совсем различны,
Но под луной, мир обуздать смогли.
Язык любви для каждого привычный -
Без слов их чувства к желаниям текли…

А он ступал… ступал своей дорогой,
Не признавал всех чувственных оков.
Себя считал: «Невеждой, недотрогой…»
И затерялся средь тускнеющих домов.

Зашёл он в лес, что семицветен, нежен,
А вышел из него «иной», впотьмах.
Туда он шёл как к другу, безмятежен,
Покинув друга в чужих себе мечтах.

Чудиться стал - он сам в постылых дымках,
Как тёмное пятно при свете дня,
Что проявляется в пиитовых порывах,
Верхом, кормя забытого коня.

Он рядом шёл, в одежде благородной,
И голос был, как будто бы родной.
Но взгляд таил расчёт и дух холодный,
А лик его смеялся за спиной.

Он звал: «Иди! Я путь твой разделяю…»,
Шептал: «Ты мой! И я тебе помог…»
«И в каждом вздохе тебя я ощущаю…»
«Я друг! Я тень! Я жизненный урок!..».

Поэт устал - тот шепчет, тихо, вечно…
Троит слова, как будто яды льёт.
Поэт молчит, но взгляд его беспечный
Уже не прячет: «Тень его гнетёт!»

Он тень изгнал - не криком, а чернилами,
Вложив в бумагу шёпот бездыханный.
И строки, словно трупы под могилами,
Забились сумраком туманным.

Тому есть час… обрёл он свой покой,
Как путник, снявший груз с усталых плеч.
Но тень вернётся - с ночью и тоской,
Когда однажды будет не с кем лечь.

Придёт, как ветер, в полутьме рассвета,
Когда затихнут песни и друзья…
И он поймёт: сквозь тысячу куплетов
«Она» молчала, но ждала не зря.

Сейчас писал… обугленный в золе,
Искал в письме, в любви себе прощенье.
Но чувства, что пылали, - запер на столе,
В бумаге ныне спит его сомненье.

Он потерял себя давно…
Когда был «с Ней» и жил без края,
Где помощь к сердцу шла от той,
Что всё любила, в нём себя теряя.

Их души шли под лунным светом
На разведённых двух мостах.
Любовь связав таинственным секретом -
Осталась в чувственных глазах.

Да, разошлись… Но мир их понял.
Поэт, любимый всеми, не стал любить другую.
Он всё писал, пока тень не вспомнил,
Сливаясь с ней, сказал: «Уйду я!»

Ушёл… в тот лес, что не открыт,
Что спрятан в строках его жизни.
В тени своей не стал забыт -
В любви всё так же «к Ней» капризный.
Но на листах их свет горит,
Горит, как пламень в веяньях об Отчизне.
И где-то в глубине тех строк -
Белокурый мальчик спешит -
Молить Бога: «О весёлой жизни…».