Антиквар

***
Мир пахнет хлебом утренних пекарен.
Лохмат и стар,
идёт — большой коробкой отоварен —
дед-антиквар.
Идёт один по улице, похожей
на сто других —
и вот уже рифмуется, прохожий,
и —
прямо в стих.

Несёт старик, заботливый к деталям
(сам — вторсырьё) —
назло всем новорожденным печалям —
своё старьё.
И старый мир побрякивает просто
в его руках, —
там, где пустой и сонный перекрёсток:
аптека, флаг.

О, города, спустившиеся в горы —
как детский шар.
Я тоже,
может быть,
такой же город —
и антиквар.
В руках — коробка. В ней, наполовину,
житейский хлам:
бронхит, ветрянка, коклюш, скарлатина
звенят: блям-блям.

А сверху —
все несчастные любови
(какой в них толк?)
и выплаченный
к сроку
долг сыновий,
отцовский долг.

И ты, и ты!
(но это — между нами),
и скрипки строй —
и мамин силуэт в оконной раме —
седой, больной.

Я — антиквар. В руках моих — коробка.
В горах — рассвет.
И пахнет хлебом из пекарен робко —
а смерти нет.

А смерть —
она ведь существо такое —
всё для других —
возьмёт себе ненужное, пустое —
как этот стих.
Она всегда заботлива к деталям —
вся —
где-то там,
за горизонтом утренних пекарен
сбывает хлам.