На дне

Вновь поднимаюсь рано с утра, 
Чувство, будто жизнь — день сурка. 
Выхожу из своей темницы, словно паломник Мордора, 
Я горю амбициями и идеей, словно насельник Содома. 
Настроения нет, лишь мысли, как бы не умереть от саркома. 
Странно, как тот француз написал по моей жизни «120 дней Содома». 
Серые здания давят во всю, депрессия забирает четыре чувства с нюхом. 
В моей жизни нет прелести, как то же кольцо всевластия Голлума. 
А ведь ещё помню, как с детства всё твердили: «Блаженны нищие духом». 
Иду шагом по городу, зрачки всё шире, я на серые лица смотрю — полые. 
Синоптик — лжепророк, вновь всю неделю идут дожди, 
А мне всё твердят: «Парень, бери свой крест и иди». 
Но я скорее волосы отрастил, чем бы в храме застыл. 
Ведь Господь видел, как я гнулся, как Фродо под ношей. 
Было дело, как Иуда в поту, целуя чужие ладони. 
Но мне 18, а мой опыт мал — как рост хоббита. 
И флаг мой в клочьях, на мне плащ пророка. 
Ведь я вечно вижу все ваши ошибки и пороки. 

А я всё ещё живу на дне — ты бы хоть день смог прожить в этой тьме? 
Мне не важны ваши прежние ценности, ведь я пишу свои стихи по теме. 
И я снова убегаю, ведь меня хотят съесть те гиены. 
Моя жизнь — каждый Судный день, я рождён в Геенне. 
Но не тот путь, где все идут строем, 
Мне плевать на апостолов, дев и героев. 
И спросишь, зачем я рвусь в этот бой? 
Тут либо стих — либо петля, либо тьма за спиной. 
Выбор не из простых, но я таки сделал свой. 
Продолжил бороться во всю, за литературу стою горой. 
Я таков, и мне не важны ваши мнения мнимые — 
Мне всё равно на порядки, я пишу свою Библию. 
Может, я и создаю хаос, для меня не всегда важны метафоры. 
Я выбрал стихи, и это будет на моём надгробии эпитафией.