Рельсы в никуда

Подбитые сапоги, а в них – душа на вынос,
Дырявые карманы, полный ноль на сдачу.
Ветер поет полынь, глотает пыль и вынос,
А я стою один, гляжу на эту сдачу.
Рельсы уходят вдаль, блестят слезой под солнцем,
Не то чтобы билет, скорее – просто знак.
Что поезд не вернется, что поезд не догонит,
Что этот путь – куда-то, но не до конца.

Припев
Рельсы в никуда – скрежещут, шепчут, стонут,
Прожженная земля, заросшая травой.
Где тени наших снов потерянно блуждают,
Где каждый шаг – как выстрел в тишине глухой.
Рельсы в никуда – да только разве в землю?
Или в небеса, где звезды – угольки?
Последний выдох дня, последний вздох надежды,
И звонкая тоска, что рвется изнутри.


Я видел города, где камень плачет кровью,
И площади, где гимны вторят пустоте.
Где старые пророки, прикрывшись новой бровью,
Вещали сущий бред, что вечен на кресте.
Я слушал шепот стен, хранящих память боли,
И эхо давних битв, что не утихли в нас.
И каждый этот звук, как будто соль на рану,
И каждый этот миг – как сломанный компас.

Припев
Рельсы в никуда – скрежещут, шепчут, стонут,
Прожженная земля, заросшая травой.
Где тени наших снов потерянно блуждают,
Где каждый шаг – как выстрел в тишине глухой.
Рельсы в никуда – да только разве в землю?
Или в небеса, где звезды – угольки?
Последний выдох дня, последний вздох надежды,
И звонкая тоска, что рвется изнутри.


И может быть, потом, когда остынут камни,
И высохнут моря, и смолкнет шум веков,
Кто-то найдет мой след, сквозь пыль и сквозь туманы,
И прочитает боль из этих вот стихов.
Но рельсы будут ждать, не знающие края,
Лишь отблеск лунный вдаль, и вечный полумрак.
И только ветер свистнет, тревожно завывая,
Что жизнь – она такая, и путь ее – никак.

Припев
Рельсы в никуда – скрежещут, шепчут, стонут,
Прожженная земля, заросшая травой.
Где тени наших снов потерянно блуждают,
Где каждый шаг – как выстрел в тишине глухой.
Рельсы в никуда – да только разве в землю?
Или в небеса, где звезды – угольки?
Последний выдох дня, последний вздох надежды,
И звонкая тоска, что рвется изнутри.