Начало...

Это правдивая история!
Я услышал эту историю в одной из групп в сети «Ватсапп» больше года назад, и так сильно она запала мне в душу, что я решил сохранить её на бумаге, как пример и назидание подрастающему поколению.
Эта история о том, как много значило для наших родителей любовь к своей Родине и к родному чеченскому языку, как бережно и с трепетом они относились к этим принципиальным понятиям и с какой болью они воспринимали известия о том, что кто-то из их народа терял свою связь с этими фундаментальными основами в жизни каждого чеченца.
Моя заслуга – это небольшое художественное оформление, но смысл и посыл этого рассказа, я постарался сохранить.
Все имена вымышленные.
К сведению каждого чеченца…
Было лето середины 80-х годов. Зовут меня Асламбек. Я – молодой художник, несколько лет назад закончивший академию художеств в Ленинграде и уже успевший побывать со своими работами на нескольких выставках в городах Советского союза, получил неожиданное предложение от Союза художников СССР – побывать в столице Франции, в составе делегации именитых Советских художников, на выставке в Лувре.
Было отобрано несколько моих работ, среди которых и работа, которую я, будучи ещё студентом писал на каникулах, в одном из сёл горной Чечни.
Когда необходимые приготовления и хлопоты с документами были закончены, мы – группа художников и сопровождающие нас чиновники, вылетели в Париж. Те, кому посчастливилось побывать в Европе в Советскую эпоху, особенно в Западной её части, безусловно поймут о чём я хочу сказать. Хлопоты заключались в том, что каждый член коллектива художников прошёл все необходимые тогда процедуры проверок и бесед, начиная от Райкома КПСС и заканчивая КГБ, на предмет лояльности к партии и устойчивости к влиянию западной идеологии. Одним словом, все художники, прошедшие эти проверки, через несколько дней стояли в Лувре возле своих работ и демонстрировали их посетителям.
Посетителей было много и среди них, в первый же день, мне запомнился один мужчина, который очень долго стоял и рассматривал именно мои работы и особенно внимательно ту из них, на которой я изобразил горное село, несколько лет назад.
Это был взрослый мужчина, на вид 50-60 лет и в его поведении, и в выражении его лица чувствовалась какая-то озабоченность и глубокий след какого-то давно пережитого горя. Мелькнула мысль, что он может быть чеченцем, но его одежда и весь его облик не внушали уверенности в этом.
Пока я пребывал в сомнениях, посетитель уже ушёл и мысли о нём в суете выставки оставили меня. И я, наверное, больше и не вспомнил бы о нём, не появись он снова на третий, последний день нашей выставки.
Когда я пришёл с обеда, он стоял перед той самой картиной и в глубокой задумчивости снова рассматривал её. Это обстоятельство очень сильно заинтриговало меня, и я попросил сопровождающего нас переводчика Алексея подойти к нему и расспросить его о причине такой заинтересованности.
Я видел, как мужчина начал разговаривать с нашим переводчиком на французском языке, и спустя минуту после этого, переводчик повернулся ко мне и махнул мне рукой, чтобы я подошёл к ним.
Я подошёл и мы поздоровались. Мужчина внимательно осмотрел меня всего с ног до головы и задал вопрос на чеченском:
– Ты чеченец?
- Да, я чеченец – ответил ему я, немного смутившись оттого, что сразу не узнал в нём земляка.
- А ты тоже чеченец? – спросил в свою очередь я.
- Да – ответил он и потом добавив, – иди ко мне, дай я тебя обниму, - сделал шаг ко мне крепко меня обнял и долго держал меня в своих объятиях.
Смущённый переводчик стоял в стороне, но когда мужчина выпустил меня из своих объятий, отозвал меня в сторонку и шепнул мне, чтобы я был осторожен, что такое у нас не приветствуется. Он имел в виду, что незапланированное общение с иностранцем могут вызвать нежелательные вопросы по возвращении на родину.
Я сказал ему, чтобы он не переживал и постоял рядом если хочет, пока мы будем разговаривать с земляком.
После этого переводчик не отходил от меня ни на шаг и следующий час мы общались с земляком в его присутствии и при его посредничестве.
Оказалось, что моего земляка зовут Анвар и он очень плохо говорит на родном языке и причину этого он мне потом объяснил в своём дальнейшем повествовании.
Сначала он расспросил меня подробно о том, откуда я, как живут на родине люди, бывал ли я в селе, которое нарисовано на моей картине, знаю ли я кого-нибудь с этого села? Вопросов было много и я, понимая, что это его сильно волнует, терпеливо и максимально подробно ему всё рассказал и переводчик мне старательно в этом мне помогал.
Было видно, как много для него значит информация, которую я ему даю. Время от времени он смахивал нежелательную слезу, спрашивая ещё и ещё раз.
Потом, когда вопросов у него уже не осталось, я попросил его рассказать немного о себе.
Из его рассказа я узнал, что родился он и жил первые 18 лет именно в том селе, которое было изображено на моей картине.
Жил он там с матерью Эсет.  Отца своего он не помнит, так как тот умер, когда он был ещё ребёнком, а братьев и сестёр у него не было.
В 1940 году ему исполнилось 18 лет и его призвали в советскую армию. До начала войны служил он в Брестской крепости. В ходе боев за эту крепость он был ранен и попал к немцам в плен. Четыре года он провёл в немецких концлагерях, несколько раз бежал, но был схвачен и если бы не конец войны, то вряд ли он выжил. О том, что происходило у него на родине, у него не было никаких известий.
После освобождения из плена он побоялся вернуться в союз, так как до него дошла информация, что всех, кто побывал в немецком плену на родине ждёт либо расстрел, либо длительная каторга. По этой причине он остался во Франции. Также он узнал, что его народ был выселен с родных земель в среднюю азию и провёл там около 12 лет. А время шло и оно не становилось лучше для возвращения. Так и живёт с тех пор во Франции. Женился и завёл здесь семью. Потихоньку время стирает из памяти все воспоминания из прошлой жизни. Думает, что матери его нет уже в живых, да и язык он начал уже забывать.
- Теперь, даже если мне удастся вернуться на родину, вряд ли меня кто-нибудь ждёт и помнит меня и, вряд ли и я кого-нибудь узнаю – закончил Анвар свой рассказ.

(Автор неизвестен, пунктуация и орфография автора сохранены)