И через много лет

И через много лет,
я мысленно с тобой
всё буду говорить
и ждать тебя. В прихожей
оставлю ночью свет –
маяк над Чусовой,
способной всё разбить,
так на тебя похожей.

Как нестерпимо жаль
потерянных времён,
изверченной судьбы,
пустых разлук и встреч…
И оглянувшись вдаль,
увижу ли я клён
у старенькой избы,
чтоб память смог обречь.

Да, да, не потерять
последнее, что помнится,
а вспомнить, как тогда,
когда цвела сирень,
мне стала позволять
отличница и скромница
ходить туда-сюда
под ручку с ней весь день.

И мир обрёл цвета,
цветы… Цветные платья
спадали на песок
волнующей реки,
и нежно красота
шагала в волн объятья.
И я, не чуя ног,
Туда же – напрямки.

И времени река
нас подхватила нежно
и понесла вперёд,
качая на волнах.
Казалось, жизнь легка,
и можно плыть небрежно,
как всё вокруг плывёт,
барахтаясь в грехах.

Но каждая река
Прекрасна на картинках,
воспетая в стихах
и песнях, полных дум:
то мы, как берега,
то ищем смысл в кувшинках,
то плещемся в мечтах…
Всё это только шум.


Стремительный поток
в конце выносит к устью,
здесь тише бег реки,
хотя, и он – обман.
Взяв воздуха глоток,
отметишь с тихой грустью:
а жизнь-то всё ж таки
не песнь и не роман.

Наверно, прока нет,
ни здесь, ни в прошлых виршах
для тех, кому шмотьё,
ценнее, чем слова.
Но пишет много лет,
простите, так уж вышло,
лишь только для неё
седая голова.

Для той, что как цветок,
для той, что ночью светит
маяк над Чусовой –
в прихожей тусклый свет
в надежде на звонок,
на то, что мне ответит
за дверью голос той,
с кем говорит поэт…