Arseny Tarkovsky. Eurydice

A man’s entire body’s
Lone like a prison cell – there
The soul is being bogged with
Its solid outer shell, where
It has a pair of ears
And eyes as big as coins,
And skin with scars it bears
Pulled on a frame of bones.

It’s flying through the iris
Into the heaven’s highness,
Onto the icy spirals,
A chariot of fowls,
And in its earthly prison
It hears through the bars
The pipe of seven seas and
The fields’ and woods’ alarms.

The soul without a body
Is sinful, as if naked –
Its dreams and deeds are shoddy,
The lines and rhymes are faded.
A riddle without an answer:
Who has a single chance
To come back from a dance floor
Where there’s no one to dance?

And in my dream another
Soul, in another robe,
Burns as if runs for cover
From humbleness to hope,
And like the flame of spirits
That fades without a trace,
A bunch of lilacs leaves its
Mark on the table face.

Child, run and do not mourn for
Eurydice abandoned,
And push your hoop of copper
Around towards the land's end,
Each step responds – and, while it
Is half the ear worth –
So cheerfully and dryly
You hear the rustling Earth.

(from Russian)


ЭВРИДИКА
Арсений Тарковский

У человека тело
Одно, как одиночка.
Душе осточертела
Сплошная оболочка
С ушами и глазами
Величиной в пятак
И кожей - шрам на шраме,
Надетой на костяк.

Летит сквозь роговицу
В небесную криницу,
На ледяную спицу,
На птичью колесницу
И слышит сквозь решетку
Живой тюрьмы своей
Лесов и нив трещотку,
Трубу семи морей.

Душе грешно без тела,
Как телу без сорочки, -
Ни помысла, ни дела,
Ни замысла, ни строчки.
Загадка без разгадки:
Кто возвратится вспять,
Сплясав на той площадке,
Где некому плясать?

И снится мне другая
Душа, в другой одежде:
Горит, перебегая
От робости к надежде,
Огнем, как спирт, без тени
Уходит по земле,
На память гроздь сирени
Оставив на столе.

Дитя, беги, не сетуй
Над Эвридикой бедной
И палочкой по свету
Гони свой обруч медный,
Пока хоть в четверть слуха
В ответ на каждый шаг
И весело и сухо
Земля шумит в ушах.

1961