Клабунд. Сонеты игрока

Клабунд. «Сонеты игрока»

Первые игры

Нас вносят в мир, где первая игра —
Грудь матери ловить раскрытым ртом.
Средь рюшек грудь кормилицы потом,
Ся мало знает, но желает лишь добра.

И вот солдатик в цель стреляет под ура.
И приз приносят «бабки» под кустом.
Ты катишь колесо с другими без истом.
А вот и нежных игр пришла пора.

И после первого причастия не прочь
С тобою чья-то дочь играть. И как заведено
До ласк, надутых губ её и смеха не охоч,

Ты выбираешь карты, кости, шлюх, вино.
Она ж хватает твой портрет и со слезами в ночь
Его швыряет, распахнув всердцах окно.


Бубновая дама

Я не из тех, кто для держав творит оплоты,
Да и никто не создавал оплот со мной.
Любой осмеяна хозяйственной женой,
Я рангом не вхожу и в пактов квоты.

Любви родительской не знала иль иной.
Не напиваюсь как асессор пивом до икоты.
Моих команд солдат не слышат роты.
И в полицейском мне участке часто спать одной.

Но так же часто на глазах у всех
Я как подсолнух возношусь в каком-то раже
И солнцем в синеве парю, ища, утех.

И красотой превосхожу я паву даже.
И в мифах мой Супруги смех
Звучит, ликуя, при марьяже.

 
Покер

Кому себя учетверить предложит Муза,
Хмельным тот бродит по её долине.
Все фрау дома, да и с улицы отныне
Ему что с их Нарциссов ветром луза.

Он бьёт трёх королей, их не страшась союза.
И дланью Щедрости самой владея, в благостыне
Сорит деньгами всюду, легок на помине,
Где набивать нужды кубышку для других обуза.
 
О ты, под маской пик взирая, Мельпомена,
Ты, Талия —  смех сердца после встречи,
Ты, Клио, треф победы лик средь тлена,

Как часто я стоял, уже понурив плечи,
И, Каллиопа, бубен мне мерещилась измена —
Вдруг машешь ты и вносишь свадебные свечи.


Баккара

Мне снился сон о нежненькой Девятке.
Она была против Пятёрки и Семёрки.
Мильонный Банк сорвав, я деньги без конторки
По всем ветрам пускал и жил словно в припадке.

Я девушке себя дарил при стоге и на грядке.
Я сеял золотой песок сквозь сито с горки,
Я тыщу жён рискнул любить всех скопом и без порки,
И перед шпиком не робел уж при оглядке.

Я галуны себе купил, блестящи и ширОки,
И  взгляду горизонты по заказу,
На серебре свои оттискивал я строки,

С лавандой ванну прикупил как чудо-вазу,
Остаток тратил, чтоб забыть свои пороки...
Но о тебе я, Баккара, не позабыл ни разу!


Счастье в игре

Коль золото тебе судьба жнёт спелой нивой,
Как славно ночью, одолев колод уступы, 
Дать Сотенную первой встречной, что под купы,
Тебе навстречу, гонит рок, такою сиротливой.

Любой молитвы слаще сердцу стон её счастливой.
От Счастья твоего щедреют те, кто скупы.
От Счастья твоего вдруг оживают трупы,
Так дух тузов стоит над кладбища поживой.

И дальше, золотом искря, идти скозь тени
К любимой, у окна застывшей в бденье,
И слышать вздох её, глядящей на ступени,

И занавески видеть вздувшейся томленье,
И влезть под смех её в окно и на колени
Богатсто долго иссыпать ей в ослепленье.


Скат

Они сидят втроем: носки вбирают пот,
И липнет китель, как при егерей охоте.
Чужих не терпят в этом счастья гроте, 
Кто грош теряет, тот судьбу клянёт.

Как с виселицы в карты взгляд-подсчёт.
Сдают. «Кому ж?» — еврейский всхлип в икоте.
Атлет: «Вы крейсер «Эмдэн» не учтёте?»,
Меж тем ослабив свой переворот.

Бледнеют двое, много потеряв.
(Две марки восемьдесят... перед их помином.
Меня ж тошнит от этих вот забав,

Верней от игроков...) Аптекаря павлином
«Большой из Четырех...» И он, возможно, прав, 
Что чувствует себя Германии аж сыном.

 
Смерть в Бридже

Втроём играется, вслепую, но четвёртый всё же 
Частенько сам находится — «Болваном»,
Даб восхвалять блеф остальных в усердье рьяном.
Они ж почтение ему все кажут как вельможе.

Пока в парении высоком духа над обманом
Он наполненья смыслом ищет, что всего дороже,
Другие с миленькой улыбочкой на роже
Ему на клумбу мусор взяток сыплют балаганом. 

Он Правды Зеркалом нарёк игру, готовясь к бою.
Открыто хочет дать лететь своим всем стрелам.
Того, кто убивает, как врага он видит пред собою.

Всё зря: устав не поддаётся переделам.
И, демаскИрованных утром их судьбою,
Тринадцать павших погребать ему дано уделом.


Карточные масти

Я смысл мастей постиг твоей колоды, год:
Так Червы — кровь весны и цвет цветенья.
Так Бубны — сноп лучей, свет просветленья.
А Пики — колокола звон в осенний небосвод.

Когда и пса, и человека валит гололёд,
И постигается — всё не избегнет тленья,
И в сердце вскрылась рана сожаленья,
Крест в Трефах видится, что завершит уход.

И от весны и до креста совсем недалека
У всех дорога, как и в сердца рану.
И каждая игра легка ребёнок ты пока.

Но вот стэпуешь в жёлтом фраке ты по ресторану,
И твой лиловый котелок приподняла рука,
И думаешь: сам обману, но веришь сам обману.


Прилипала

Всегда найдется при игре какой-то прилипала,
Кто в карты за спиной глядит в монокль на глазу,
Став пятым колесом в твоем возу,
И пиво пьёт с тобой из одного бокала.

Ты зверь его, он тень твоя, что подле пала.
Что ни глотай, он сыт не будет — хоть слезу.
И хоть в игре ты не способен на бузу,
Её он жаждет для своих страстей накала. 

И, где б устало ни звучал твой шаг,
Подобно визгу тормозов всегда он рядом.
Чтоб ты ни делал, опасаясь передряг,

По-братски он твоим всегда напитан взглядом.
Но коли б ты, скончавшись, сонм умножил бедолаг,
То он остался б жить, с тобой кичась разладом.


Рецензии