так вот он осколками на пол из собственных рук...

так вот он осколками на пол из собственных рук
захватан целован и я умоляю не узнан
он лялечка мальчик он озеро весь акведук
и лёгкий убийца скользящий на корке арбузной

 цветёт и бормочет я облак со смертью уже ю-маю
посмотришь цветок а из тех поваров и горнистов
что стрикленд болящий не надо не надо в семью
бутонный адок зеленеющий пристав
 
ты гибла я жрал с валтасаровой буквой на «ты»
тусовка с томящимся сашей и машей и пашей
я собственный ад непоставленной белой воды
звеневший и евший и недоглядевший и павший

 царь-колокол вырви язык обожратому рту
за белую смерть о зерне а водица зачем ей
гори же огнём достоевская литерату
от врат голубиных до жара гудящей дочерней
 
там леший русалка там я предстаю золотым
художник ещё не затворник не крёгер не тоньо
там гиблая смотрит сестра сквозь мытищинский дым
на зеркало светлой любви на живую певунью
 
знай щёлкает клювом: «нехай повезло
хватило холодной воды поцелуев и тмина»
и снег ей пустынный и чёрный в ночное крыло
раневская смерть очумевшая тётка фаина