Честь

      ЧЕСТЬ
Год Двадцатый. Приморье. Война.                \
Всё возможно и всё невозможно.
 
–Как ты здесь очутилась одна,               
в захолустном глухом притаёжье?               
Ты, звезда петербургских балов,               
гостья самых престижных салонов,               
ты, вскружившая столько голов,               
здесь отверженна и потрясённа!

-Обретя это дранье за мех,               
превратившись в забитого зверя,  
скрылась я от всего и от всех,    
никому уже в жизни не веря.

-Но тебя я, о Боже, нашёл,    
одолев и снега, и болота,    
сквозь которые с боем прошёл               
со своей офицерскою ротой.               
Партизаны идут по пятам,
аръергарды их дышат нам в спину.  
Но тебя никому не отдам,    
и тебя никогда не покину.               
Мы прорвёмся к своим, так и знай,               
нам небесные силы помогут.               
 А потом иль Нью-Йорк, иль Шанхай...    
Собирайся, графиня, в дорогу!

-Но, полковник, уже не успеть.    
Ни штыки не помогут, ни боги.               
И торчит распроклятая смерть               
на заснеженном нашем пороге.               
И посёлок почти окружён               
краснозвёздной оравою зверской.               
И, как видно, помят и сражён               
ваш последний заслон офицерский.               
Так что, нам не спастись всё равно.               
И пустых утешений не надо.               
Посмотрите скорее в окно,               
ведь они уже здесь, уже рядом.               
И чтоб мне не распятою быть               
этой стаей, сравнимой с волками,               
я молю вас меня застрелить…               
А с собою решите вы сами.

-Что ж, обойма в нагане полна.               
Но какая бездарная драма!

Выстрел в сердце- упала она,               
и второй во влетевшего хама.               
Ещё три в набежавших – в упор.               
Предпоследний и – снова покойник.

«Как бездарен судьбы приговор…»               
 -Честь имею! Прощайте, полковник!..

… Было тесно в просторной избе.               
И стояла притихшая «стая»,               
глядя, как прижимал он к себе               
её, словно бы снова спасая.
 
И внезапно прервав матюги.               
Приучая к понятиям чести,               
прохрипел комиссар:

- Да, враги… Но схороним их               
с нашими… вместе…


Рецензии