Честь
Год Двадцатый. Приморье. Война. \
Всё возможно и всё невозможно.
–Как ты здесь очутилась одна,
в захолустном глухом притаёжье?
Ты, звезда петербургских балов,
гостья самых престижных салонов,
ты, вскружившая столько голов,
здесь отверженна и потрясённа!
-Обретя это дранье за мех,
превратившись в забитого зверя,
скрылась я от всего и от всех,
никому уже в жизни не веря.
-Но тебя я, о Боже, нашёл,
одолев и снега, и болота,
сквозь которые с боем прошёл
со своей офицерскою ротой.
Партизаны идут по пятам,
аръергарды их дышат нам в спину.
Но тебя никому не отдам,
и тебя никогда не покину.
Мы прорвёмся к своим, так и знай,
нам небесные силы помогут.
А потом иль Нью-Йорк, иль Шанхай...
Собирайся, графиня, в дорогу!
-Но, полковник, уже не успеть.
Ни штыки не помогут, ни боги.
И торчит распроклятая смерть
на заснеженном нашем пороге.
И посёлок почти окружён
краснозвёздной оравою зверской.
И, как видно, помят и сражён
ваш последний заслон офицерский.
Так что, нам не спастись всё равно.
И пустых утешений не надо.
Посмотрите скорее в окно,
ведь они уже здесь, уже рядом.
И чтоб мне не распятою быть
этой стаей, сравнимой с волками,
я молю вас меня застрелить…
А с собою решите вы сами.
-Что ж, обойма в нагане полна.
Но какая бездарная драма!
Выстрел в сердце- упала она,
и второй во влетевшего хама.
Ещё три в набежавших – в упор.
Предпоследний и – снова покойник.
«Как бездарен судьбы приговор…»
-Честь имею! Прощайте, полковник!..
… Было тесно в просторной избе.
И стояла притихшая «стая»,
глядя, как прижимал он к себе
её, словно бы снова спасая.
И внезапно прервав матюги.
Приучая к понятиям чести,
прохрипел комиссар:
- Да, враги… Но схороним их
с нашими… вместе…
Свидетельство о публикации №125070305553