Жизнь, прошу тебя

Жизнь, прошу тебя, вытащи,
Мне за двадцать. Диагноз — слово.
Жизнь, прошу тебя, вымоли.
Хоть у бога, у дьявола, у подобного.

Я напьюсь, проору все строчки.
Закурю, но сегодня особенно.
Мне лекарства садятся в почки,
В сердце же — ничего от божьего.

Жизнь, прошу тебя, вытри мне
Сонных глаз воспалённый иней.
Я не сплю — я хожу по ритме
Тишины, что зовёт к бессилью.

Мои сны, как больничный воздух,
Без окон и с привкусом хлора.
Мне не верится в свет, да и поздно —
Я не жду уже ничего, кроме скорой.

Я сижу на углу своих мыслей,
Там, где шепчется с тенью зеркало.
Кто-то смотрит на мир из трещин,
Я же — изнутри, исподлобья, бережно.

Я лечу, говорят, по протоколу,
Говорят, что стабильность — в дозах.
А внутри — ни весны, ни школы,
Ни любви, ни войны, ни прозы.

Жизнь, прошу тебя, вытолкни
Изнутри эту вязкую пустоту.
Я не знаю, где вены — в истерике,
Где под кожей — надежда и простота.

Я хотела бы плакать стихами,
Но стихи — это жалкий остаток
От души, что сжигали днями
На огне безымянных атак.

Мне нельзя оставаться в тишине —
Там я слышу чужие лица.
И как будто в любой стене
Чья-то рука ко мне тянется.

Я пыталась — не верь мне, но всё же —
Я пыталась влюбиться в завтрак.
В чашку кофе, в метро, в прохожих,
В чьи-то песни и даже в завтра.

Но не лечит меня “любовь”,
Не спасают чужие руки.
Я вдыхаю обрывки слов
Из бессонницы, боли, муки.

Мир — огромный, и я — ничья.
Как письмо без обратного адреса.
Жизнь, прости, я боюсь себя.
А себя не сдашь в скорую, в надобность.

Мне бы выйти за дверь, как в вечность,
И не помнить, где что болело.
И сказать: «Ну, давай, конечно,
Если ждёт что-то — дай мне тела».

Дай мне снова мечтать, как в детстве,
Про планеты, космос и звёзды.
А не глохнуть в одной палате,
Где кричат изнутри — без голоса.

Жизнь, прости, я была не сильной.
Просто громкой, просто ранимой.
Мне бы сбросить себя, как крылья,
Что сожгли, не дав даже имя.

Я не знаю, что будет завтра.
Может — снег. Может — час бессрочный.
Может — ты, если станешь правдой.
Может — бог. Или просто точка.

Может — точка. Но если запятая —
Пусть она будет тихой, не болью.
Я устала быть вечно правая
В диалогах с пустой раздолью.

Я живу в переходах сознания,
Между “слышишь” и “не бывает”.
Здесь весна наступает в тканях,
Но до сердца не доезжает.

Мне бы верить — да в кого, скажи?
Все, кто рядом, глядят сквозь.
А в груди — не любовь, не жизнь,
А огромная снежная горсть.

Я не помню, как быть нормальной.
Я не верю врачам — статистика.
Каждый вечер — как новый финал,
Каждый день — как игра без листика.

Мне бы кто-то сказал: «Я рядом»,
Не за снотворное, не из жалости.
А по правде, за всё, что с изъяном,
Что за гранью прописанной радости.

Жизнь, пожалуйста, выслушай
Этот шёпот больной внутри.
Я держусь — не за что, не с кем,
Просто врут мне чужие “жди”.

Все таблетки — не больше, чем пыль,
Я глотаю, чтобы просто молчать.
Мне бы вырваться раз и навсегда —
Хоть на улицу, хоть в печать.

Я писала когда-то сказки,
Но герои сошли с ума.
Убежали в мои опаски,
Разбежались по закоулкам сна.

И теперь я одна, как книга,
У которой порвали обложку.
Все страницы — диагноз и стигма,
А не сны, что держались крошкой.

Ты прости, если слишком темно,
Если строчки как бритвы острые.
Я не знаю — доживу ли до
Этой ночи, до утренней постели.

Если кто-то найдёт тетрадь —
Пусть прочтёт и запомнит просто:
Жить — не значит всегда понять.
Боль — не делает сердце монстром.

Я хотела быть светом, правда.
Но меня разорвало током.
И теперь я — лишь мысль у краха,
Что шагнула… почти… ненароком.

Почти — значит, всё же дышу,
Но не верю, что вдох — не ошибка.
Каждый шаг — как по краю ножа,
Каждый день — как последняя пытка.

Говорят, что надежда жива,
Что “спасение рядом” — штампом.
Но когда умирает слова,
Я ловлю тишину по каплям.

Мне бы мать обнять, как в детстве,
Без вопросов, без снов тревожных.
Мне бы знать, что я — не последствие
Чьей-то генной ошибки, не ложь.

Я сижу у окна, как привидение,
Мир — за стеклом, мне — изнанка.
Все мои сны — это отражения,
Где умираю я без оглядки.

Мне не страшно уйти навсегда —
Страшно остаться здесь,
В этой «жизни» без смысла, без дна,
Где слова — это глупый текст.

Вы ведь слышите, да? В коридоре
Тишина леденит, как плесень.
Я просила у жизни: «Подпорь»,
А она лишь молчит — как бесит.

Я пыталась молиться, но нет
Той молитвы, что лечит разум.
Мне бы просто отключить свет,
Стать страницей без даты, фразой.

Скоро ночь. Я опять не усну,
Потому что в ней — стены дышат.
В этих стенах мои шаги —
И чужие, что тянутся, слышишь?

Я не знаю, зачем мне жить,
Если завтра — как копия боли.
Если каждое «будь» — как «брысь»,
А в глазах — отраженье колий.

Мне никто не писал давно,
Да и что мне писать? Всё ясно.
Я сижу, как финальный сон,
Что остался у жизни в запасе.

Жизнь, спасибо, что не добила,
Что оставила выбор — слабость.
Я стою у края могилы
Без земли, без креста, без жалоб.

Если это читаешь ты —
Пусть тебе будет легче, правда.
Просто знай: мы — не наши сны.
Мы — огни, даже если погасли.

Мы — огни, даже если потухли,
Даже если погасли в себе.
Мы не просто больные и скучные,
Мы — попытки не сдаться судьбе.

Но усталость — она не снаружи.
Не поймёт ни один прохожий,
Что смеюсь я — и это хуже,
Чем когда я молчу и дрожу.

Все, кто рядом, всё ищут знаки,
И кивают: «Ты просто в фазе».
Но моя жизнь — не линейный график,
А обрывки в чёрной вазе.

Здесь, внутри, у меня декабрь,
Он не кончится, как ни жди.
А в глазах — не закат и не капли,
А пустые, рваные “жди”.

Говорят, что люблю страдать.
Что романтика — в мазохизме.
Но попробуй вот так — в кровать
Каждый вечер ложиться с безжизнью.

Я старалась — я клятвенно клялась:
“Я держусь, я лечусь, я живу…”
Но зачем, если мне не осталось
Ни за что поднимать голову?

Мои письма себе — без ответа,
Мой дневник — это сгусток снов.
Психиатры говорят про «свет»,
А у меня — хронический кров.

Я бы рада была остаться.
Да куда, если всё — сомнения?
Я не знаю, как жить с этой станцией
Без поезда, без направления.

Я не плачу, не жду чудес,
Не надеюсь на хэппи-энды.
Просто всё, что осталось — текст.
Просто я — это строчки, ленты.

Если кто-то найдёт меня —
Не пугайтесь. Я просто спала.
Может, снился мне тот, кто зря
Не успел и не понял, что было.

И тогда, может, там, в тишине
Я проснусь — без диагноза, боли.
Может, будет совсем во мне
Новая я. Без роли.

Но пока я сижу. Темно.
И душа — как заброшенный чердак.
Мир огромный, а мне — окно.
И на нём ни следа, ни знака.

Я готова, но не к финалу:
Не к прыжку, не к стеклу, не к пике.
Я готова — к тому, что устала
Жить в разломе, как в тонкой щеке.

Мне бы просто — не чудо, не свет,
А хотя бы немного по-человечески:
Чтоб не звали “больной”, “проект”,
Чтоб не слышать про стадии, лечащих.

Я ведь тоже хочу весны,
Хоть в аптеке её не купишь.
Мне бы каплю живой тишины,
Где никто на меня не плющит.

Ты не знаешь, как страшно в себе —
Там, где я разделилась на части.
Одна плачет, вторая — в гневе,
А третья — шепчет: «Сейчас бы — в счастье…»

Но где оно? В этой пустоте?
В порошках, что не лечат душу?
Я ломаюсь по грамму, в ответ —
«Потерпи, ты же сильная, слушай».

Сильной быть — это тоже роль.
Я устала носить её маску.
Я не камень. Я просто боль,
Облачённая в форму с повязкой.

Мне бы кто-то сказал: «Ты — есть.
И без диагноза ты важна».
А не «меньше истерик» и «сесть»,
И укол — чтоб заткнулась одна.

Жизнь, я слышу, как ходят тени,
На стене моих слов и снов.
Ты — не бог, ты не мать, не гений,
Но и ты не даёшь мне кровь.

Я жива — по случайной схеме.
Или всё же по страшной воле.
Я — как моль в шелковом кремле,
Где никто не считает боли.

Может, завтра ещё вздохну.
Может, стану чуть-чуть спокойней.
Но сегодня — я просто тону
В этой ночи, в бездонной комнате.