Клок бушует

Рассекает небо вихри, клок бушует в темной ванной. Где-то плот проник в угар, где-то плотник заартачился. Поник пижон. Где-то лобзик накололся. Вихри изучили небо, колышек упал с монеты. Плоский вихрь обнищал, цензор напитался ватой, члены хитро обнесли дома, рот рассыпался в ударах, тихо ночь вонзилась в ком. Вот, ударник темный из мазурки, он влачится за каратами ночлега, он нищает над корытами души, песнь спета до земли. Писатель мечется в икре, бушует клякса на диване, рост все ближе к телу и молве, ударник захлебнулся в каше. Растет пастух, и свиньи лижут имя, крот споткнулся на мосту, и молоко стекло со лба в угоду бреду. Тихая молельня обнищала, рост воскрес в немом обличье, терн хлебнул из чаши неба, рот упал в молчанье.. Тополь завизжал, как раненая втулка, дождь облез в наряде тёмном и двуликом. Козни просочились сквозь алхимию незнания, работа сгинула к рабочему нутру. Как лобзик, обнищала каша, темень гулко промелькнула средь угодий, день ослеп, ночная миска неба.