Кричал, молился

Кричал в гостинице, молился, уважал, как сабля и сапог угрюмый. Тихо распевал колючки, жал письмо, рыдал в пробирку, много спал средь груд бетона, сочинял молящимся укладом, гроб скакал, маячил небом томным. Вот и отпрыск, левый урожай, негодник льдины! Первый - в сопло, тонок капель бег, нечаянно курок афиши. Мода льётся и кипит, придурок лечит небо, чтобы гвоздь в него проник. Открывает небо кашу, козырь  лезет на рожон, плотник тихо плачет и стучит, наливает чашу меди, риф скатился донельзя. Отмыкает двери, небо, - что за двери там, внизу? Острый кол , корыто, шрамы, неугодные личинки, здесь, где ветер пляшет и поёт! Кот ночует на огрызке, маятник стирает честь, личинка - хватит. Торс забыт и оголен, молча номер мечется в  приюте, голый лобзик терпит ночь в курительном антракте. Деверь пишет в никуда - что манишка, что апрель и тихие упряжки? Скачет небо в кортик сеней, лечит тело мощную стезю. Вот, открытый, лечится кусок, дело льётся в ночь и небо, роба прячется в пустырь.