30-й год

Я вижу, как горит тридцатый год,
как рушатся хрустальные химеры.
Безумствует растерянный народ,
не веря больше в прежние премьеры.

На площадях дымится горький дым
от сожжённых надежд и обещаний.
И кажется мне всё таким родным —
этот хаос разбитых ожиданий.

Горят мосты, что строили века,
и пепел их ложится на ладони.
Но жизнь течёт, как мутная река,
и время нас по-прежнему хоронит.

А я стою и думаю о том,
что красота живёт и в разрушенье.
И даже в этом гибельном огне
есть что-то от высокого прозренья.


Рецензии