***

И всюду тьма кружит головы.
Матрёшки разобраны и раскиданы в стороны.
На панихиде отрезали волосы,
Чтобы больше не являлась без платка на чёрных полосах.
Свет притупляет запах, а воронье гнездо разворовывает папик.
Пока мы сидим в развалочку,
Чья-то галочка играет в скакалочку.
Трубный проход открыл сознание,
Материальное больше не служит мирозданием.
Масштабный проект – разорение чести.
Сегодня деревенские знают больше о лести.
Утопленница в проруби, а знахари купаются,
Ведь кровь омолаживает красавицу.
Но нам всем снова что-то не нравится.
Из трубки деревянной дым сквозит на улицу.
Толпы обезглавливают курицу.
Ведь прошёл слушок иной, что в пять утра
Начнётся сбор, крики, слезы и притворство.
Страхи, мужества потворства, нравственность в речах в палатах.
Жалко, мерзость заперта в проплатах.
Только что вот трибунал схавал маленький запал.
Трепыханье и девица, стоны, вздохи, небылицы.
Этот демон, что сидит, душу палкой бередит.
Был повешен и прощён и посмертно в чин введён.
Скоро снова явится и напасть попытается.
Души чёрные не лезут, души чёрные знака ждут.
Символ их под дымной завесой крестит слуг.
Опоздали наши крошечные дети, и нет крохи силы в них.
Ветхие балбесы стоят над пропастью во ржи.
Вьюгой стали падать эти и плеваться от тоски.
Снова встали, снова взяли, снова ведь не видно ни зги.
Если вдруг восстание нагрянет, ОМОН все палками замнет.
Нет голосов. Увяли. Хоть над всеми правит Бог.