Сибирская язва

Мой язык – сибирская язва.
Кто-то изувечен моими костями.
Если мир не вечен, то как я до сих пор не проклята богами?
Какой-то проход, какой-то переход, какой-то исход.
Приспешник, пророк, мой учитель – озноб.
Из холодов не выбирается мой изувеченный род.
Наблюдает ли кто-то за мной,
Или с ума посходили после голода в тот год?
Поверхность велела раздеться.
Нагая я чувствую силу в землях.
Запрет приносит блага, да очередные «иногда».
В поблажках живётся не лучше, чем в стопке.
Важные годы упущены, говорили мне города.
Кричали стены: "Вали отсюда, корга!"
Хиканские движения отпустили слегка.
Жаль, мой голос сел пару десятков надгробий назад.
Мысли не новы, но задевают, что-то ворошат.
В Сочельник рыдала, а в Пасху резала себя по кускам.
Если моя боль нагая, почему её не видно никогда?
Вихрь несёт эти строки в дни без письменного «да».
Если уже решилась, то отступаться не поздно,
Даже когда угроза маячит в десятке метров от крикливого пения дрозда.
Да разве ж такое было, чтобы герой покидал сам себя?
Как скинуть тело с себя, прилипло, загнило.
Тянет плоть в никуда.
Если тяжёлое бремя условия ставит, бросай его с себя.
Мои ноги околели, колени согнулись, а руки сломаны чуть выше локтя.
Оружие выпадает из рук.
Зубы устали впиваться в стальные слова.
Кровь с уголков рта, пена заслоняла обзор всегда.
Где гнев, там и моя выходная заря.
Дебют моей игры на гитаре – это раздирать горло и улыбаться до боли в такт словам.
Я стою по углам, я преследую цель без конца.
Нападу? Упаси меня, это всё клевета.
Моё ядро сделано из кожи черта.
На теле клавиши, нажмёшь – звуки рая исходят, будто со дна.
Если молчаливая лихорадка убьёт всё живое,
Я восстание подниму и брошусь куда глаза глядят.
Пусть меня изрубят, всё равно навсегда цела.
Раны иссохнут, кровь заполнит земляной чертёж.
Это мистификация, просто провокация.
Я знаю, что стон уничтожил богов.
Последняя фаза – это цикл смертей в моём подсознании.
Три раза в коме, пять раз без сознания.
Семьдесят семь панических атак.
Сто – последний рубеж.
Где слеза проронила своё создание.
Где теряется ложь и порок.
Где стоит дом из палок и гроб.
Где плетется верёвка времени.
Больше не прорастёт цветок.
Но если кончится дружба,
Если кончится любовь,
Если кончится мир, а с ним жизнь,
Будет вера и надежда исчерчена венами.
Клапаны пропустят кровь.
Земля порастёт травой лобковых волос.
А проснувшись, вулкан прольёт соль своих гневных имён.
Этот канал развратил правду времен.
Есть дано гореть огнём, так хрони его, словно влюблён.
Хранитель времени пахнет затхлостью.
Глаза извергаются лавами.
Ждёшь решающий приём, так знай, всё, что ушло, вернётся потом.
А ты гори, да не выбирай, куда убежать сквозь сон.
Ты стоишь всё ещё тут, живой.
Ты стучишь каблуком.
Так постучи головой.
Гори, гори, гори огнём.