После детства

Трансформаторной будки гуденье —
Низкий, долгий, заученный звук.
Сырость пахнет бельём и бетоном.
И ничто не меняется вдруг.
Железных качелей скрипенье,
Что никто не смазал с весны.
Здесь детство прошло в ослепленье,
И с тех пор мы ему не нужны.

Забор из бетонных ромбов,
На нём — краской кривое «Цой».
Под ним — отсыревших альбомов
Звучавших, раскисший слой.
Окурки в консервной банке,
Оставленной кем-то на пне.
Здесь мусор становится странной
Татуировкой на грустной стране.

В окне силуэт согнулся,
Стряхнул на асфальт сигарету.
Мир будто бы поперхнулся
И выплюнул истину эту:
Что жизнь — это скрип и гуденье,
И этот навязчивый свет.
И вечное столпотворенье
Людей, которых здесь нет.

Так что фонари и машины —
Оставьте для глянцевых од.
Душа городской рутины —
В том, как под ногами лёд
Смешался с песком и солью,
В том, как из-под снега весной
Проступит с собачьею болью
Весь мусор зимы ледяной.