Кулак носился над бумагой, тетрадь волнительно тускнела, роды опрокинулись в завод. Письмо, как колокол средь губ, бумага для дивана. Растаяла квартира, дом снесли курением пырея, свой зашел, сыграл на пианино, засопел ленивый дятел. Плоть легла, мастак собрал утюг из боли, сивый деверь спас молитву. Ночью хлынули таверны, лихо ветер нес бумагу. Козни теплились в пруду, выловили рыбку вожделенну. Скоро скорбь, отточенная тактика, ленивый жмот, косынка для кареты, мёртвый дом открыт для пиршеств и гостей. И входит дом, молчит, кричит глазами, пока место для него останется немым, глухонемым. И смотрит ночь , как будто пепел съел равнину, тяжёлый дом в воде купается и стонет. Огромный дом пасётся у причала, назойливо храпит косяк, набойки рано отскочили, и тело выросло в пруду.
Мы используем файлы cookie для улучшения работы сайта. Оставаясь на сайте, вы соглашаетесь с условиями использования файлов cookies. Чтобы ознакомиться с Политикой обработки персональных данных и файлов cookie, нажмите здесь.