Элиас 9
Элиас сидел и задумчиво смотрел в окно. Там тускло светились огни вечернего города. Он вспомнил слова о деструктивном цикле. Мастер, как-то, упомянул о том, что даже самые сильные его проявления могут рухнуть под тяжестью собственных противоречий. Возможно, Максим не выдержал внутреннего давления, или же страх перед угрозами других оказал сильное давление.
В то же время на другом конце города, Анна, оставшись наедине со своей нахлынувшей снова болью от воспоминаний о Максиме,задавала себе один и тот же вопрос: «Почему он так сделал?». Эта мысль и не понятное переживание момента постоянно крутилось в её голове. Она вспомнила все их встречи, их беззаботное времяпровождение вместе, его заботу о ней, когда она болела. Как он посылал ей sms-ки и старался как мог подбодрить. Их с Элисом безуспешные попытки закончились ничем. Проблема же решилась сама, благодаря тому, кто её и создал. Обида, преследовавшая её в течение последних недель, сменилась не понятной пустотой и горечью. Она пыталась найти способ справиться с нахлынувшими эмоциями. После посещения полиции и новости о явке с повинной Максима, она не почувствовала облегчения. Глубокая обида и разочарование все еще сжимали ее сердце.
"Она лежала на кровати, измученной такой, больной.
И слёзы капали на платье. И был у сердца выходной.
А он писал ей SMS-ки и всё просил не унывать.
Она высказывалась резко – что он во всём и виноват.
Что изменил он данной клятве: коль что-то лечишь - не вреди!
И розами бледнели пятна – сплошной уликой на груди".
"Как Дао - объяснений точных нет,
так и душе бывает нет
нормальных объяснений тоже.
Нет проигравших в мире, если нет побед,
Не падай духом - и душа поможет".
Анна встала с кровати и подошла к окну. За ним простирался серый, уже предзимний пейзаж. Она чувствовала себя обманутой, преданной не только Максимом, но и самой жизнью, которая, казалось, обещала одно, а подсунула совсем другое. Горькие слезы вновь наворачивались на глаза.
"Банальная такая драма
между виновным и судьёй,
когда в живую - не с экрана
владеют грешного судьбой".
Именно так она теперь должна воспринимать происходящее: банальная драма, где она была одновременно жертвой и судьёй самой себя, обвиняя себя в собственной наивности. Но она не могла. Этот конфликт, этот внутренний диалог между болью и попытками рационального решения был бесконечным.
"Мне б амфиболией оставить
ещё не порванную нить...
Простой формулировке странной:
помиловать нельзя казнить!"
Позвонил Элиас Дверь была не заперта, и он вошёл в студию.
– Анна, – крикнул Элиас, – она обернулась, и их взгляды встретились. В её глазах не было больше паники, лишь задумчивость и пока еще робкая надежда.
– Я не знаю, что бы я делала без тебя. Ты… ты вытащил меня из такого болота.
Он улыбнулся.
– Мы вместе вытащились, Анна. Наши усилия как два потока объединились, они создали нечто большее, чем сумма отдельных частей.
Он взял её руку, и она не отдернула её. Их пальцы переплелись. Это было не просто дружеское прикосновение, это было обещание, невысказанное, но явственное.
— Кто знает, Анна, — сказал он, обняв её за плечи, чувствуя, как она расслабляется в его руках. — Возможно, даже в самом темном царстве есть место для луча света.
Она поняла его шутливый намёк на литературное произведение. Почувствовала тепло его руки. И в этот момент в тишине студии звучала музыка. И они её слышали оба. И потом пришло понимание, как важна воля и согласованность чувств, чтобы выбирать путь.
– Что дальше? – спросила Анна, поворачиваясь к нему, и в её глазах не было уже былой печали, лишь ясный взгляд и решимость.
Элиас улыбнулся облегчённо.
– Дальше... Дальше будем жить. Давай сходим в кофе?
Их руки снова встретились, на этот раз уже сознательно, прочно, как будто они нашли друг в друге те самые невидимые нити разума, которые свяжут их души.
Они пошли в ближайшее кофе и заняли столик у окна. Солнечные лучи пробивались сквозь легкую дымку на стекле, рассыпая блики по ее волосам. Она всё ещё выглядела уставшей, но в её глазах была поволока чувств. Она была так красива.
Элиас смотрел на Анну. Её щеки розовели от тепла кафе, а может, от его взгляда и робкого проявления радости после стольких дней отчаяния. Перекусив и выпив кофе, они вышли на декабрьский мороз. Глаза слепило от недавно выпавшего искрящегося снега. Воздух был наполнен запахом свежести. Они прогуливались по аллее парка. Потом пошёл снег. Анна подняла лицо к небу, подставляя щеки крупным, пушистым снежинкам, что кружились в танце. На ее лице появилась почти детская, незамутненная улыбка.
— Как красиво, — прошептала она, и в ее голосе не было и следа вчерашней боли.
Элиас смотрел на нее. На ее щеках, тронутых морозом, словно расцветали розы. И в этот момент, в этом чистом, холодном воздухе, он почувствовал, как что-то меняется внутри него. Это было не научное открытие, не философское прозрение, а нечто гораздо более тонкое, человеческое и сильное. То самое, что нельзя объяснить, но можно почувствовать. Он протянул руку и осторожно, едва касаясь, стряхнул снежинку с ее ресниц. Их взгляды встретились. Глаза Анны радостно светились.
"В переулки декабря
вырвались из душной комнаты.
Дышит снег, себя даря,
вдохами большими полными.
Солнца не видать – панно
на весь мир белеет праздником!
Ветерок, вертясь смешно
снег в лицо кидает, дразнится.
Щёки от снежинок тех
у тебя - пылают розами.
Поцелуями я снег
снять пытаюсь... не серьёзными".
Элиас снял губами снежинку со щеки Анны. Этот момент был наполнен нежностью. Прикосновение у обоих вызвало чувство, похожее на похождения тока и даже озноба, от которого они прильнули друг к другу. Прилипились, как два магнита. В непреодолимом желании, которому не сопротивлялись. Анна кочнулась и Эалис обнял её.
http://stihi.ru/2025/06/30/4536
Свидетельство о публикации №125062901558