Мелодия жизни

И вот, звуки ее музыки – необъяснимым образом – пронзали меня насквозь, не просто касаясь слуха, но пробуждая нечто глубинное, почти атавистическое. В них, в этих трепетных, сложных аккордах, я улавливал не только отзвуки давних, горьких потерь – той специфической, медовой горечи, что оседает на сердце после прощаний, – но и ликующую, почти невыносимую радость долгожданного воссоединения. Это было ощущение, сравнимое лишь с тем, когда ты, после долгих разлук, прижимаешь к себе родное тело, чувствуешь под ладонями пульсирующее тепло ее кожи, вдыхаешь с такой нежностью этот неповторимый, только ей присущий аромат волос, что вдруг все наносное слетает прочь, и наступает абсолютная, почти физическая легкость. И тогда, да, тогда текут слезы, но уже не от скорби, а от переполняющего, кристального счастья, от осознания того, что наша мимолетная, но такая чудесная жизнь, подобно ее музыке, есть не что иное, как бесконечное переплетение света и тени, печали и восторга, памяти и надежды.