Триумф и вечность!

 «Безумные,
     поймите долю смертных,
        Вся жизнь – борьба!»
            ГЕРАКЛИТ

Победа! Всё вокруг ликует!
Улыбки, встречи,
               радости салют,      
народ гуляет,
        праздник торжествует               
и, как-то по-особому волнует
– величию страны не оду,
                гимн поют!
Но усидеть
         не в силах оппонент,    
по-своему толкует
            праздника момент:               
«Ведь не для всех взошла
            красавица – заря…
И многих из неволи
              снова в лагеря!
Мол, глубоко
         никто не разбирался,         
кто ранен был,
        кто трусость проявил,      
и тем уже судьбу свою решил…
Кто был в плену,
          в измене обвинялся!»
С ним согласился бы
               – НКВД работа,               
тут человечий фактор
                не смущал…
Холоп свою задачу выполнял,            
оценивая жизнь
            со своего полёта
– инструкция
       иль циркуляр закрытый,               
и не один
        прошёл чрез это сито!
*
Кто ужасы концлагерей прошёл, 
и не был вновь
         в «барак» отправлен,    
покоя в жизни так и не нашёл,            
кошмар воспоминаний приобрёл, 
и с ними на всю жизнь
            наедине оставлен!
Сегодня этого уже не сознают,          
какой несправедливости
                испита чаша,               
смущались взгляда,
               рук не подают,
тот страшный год убил его уют,               
когда война
         легла на землю нашу.
Они, как те – живые мертвецы,            
Пытались как-то
              жизнь устроить…
Свою им трудно
           совесть успокоить,
хоть в плен попали,
               но не подлецы!
Вот только жизнь
          в победную ту пору 
не принимала сути приговора.
То не предатели,
         но жертвы той войны,
не принявшие на себя
                чужой вины!
А в памяти сам фильм,
         в котором всё о тех
со схожей
        искорёженной судьбой,
названье – «Люди… звери»,
              со своей бедой
в нём Глузский
         замечательно сыграл,   
и часть
    той правды жизни показал,
как не вернувшийся
      свой крест волок собой.
*
Что о предательстве,
                того хватало,
речь не о нём,
           о стойкости людей,
не примерявших форму палачей,
душа их низости такой
                не принимала!   
Вот эта мерзость
              исподволь жила
но, как рептилия,
          до времени молчала,
удобного момента выжидала,               
но линию свою уже тогда вела…
И опасаясь тех,
         вернувшихся с войны,               
глазами ненависти зрит
                со стороны.
Таких с рождения
             отметили пятном,
потом увидим их,
            но это всё потом…
Не пробил час её,
             ещё у власти Он,
Болезнь кружит,
          и от того страшнее    
«сподвижники»
          становятся «смелее»,         
Не дать опередить,
             так близок трон!
*
Громаден у Вождя авторитет!
Особенно,
        что связано с Победой!
Живёт надежда – миновали беды,               
и, кажется,
           что найден и ответ!
Он многому
         в войне той научился,       
и как Верховный
            – сам определился.
всю жизнь боролся,
                многое постиг,       
как деятель
         большого государства…
Признания за рубежом достиг,               
не кланялся,
           к такому не привык.
Он был вождём!
            И таковым остался!
И до сих пор гадают,
                по сей день,
и у меня к нему
               вопросов много:
а верно ли тогда
            им выбрана дорога?
от той былой дороги
                нынче тень!
И оттого по ней
               бредём не зная,
куда ведёт?
       И по сей день блуждаем.
И с Моисеем не дано сравнить,
тот сорок лет
           мотался по пустыне,
у Кобы же совсем
                не та картина,
не правил столько,
            дни осталось жить.
*
Казалось,
     что война в историю ушла…
Но вот ещё одна на горизонте, 
«холодная!»
     – и в жизнь страны вошла,               
и вновь
       Россию жертвой избрала.
Но смог
       предостеречь Верховный:
              «Только троньте!»
Лишь только он
             мог противостоять    
тому, кто мышцами
              решил пощеголять!
Холодная война
          без правил, на износ, 
на долгосрочное вооружение…
И страшным будет поражение               
для той страны,
          где слишком много ос!
*
Потомки воронья у власти,               
у ценностей иной,
        довольно странный цвет…
Сменился резко
            нравственный сюжет,          
где каждый день
         мог принести ненастье!
А в том ненастье
              память в забытьи,      
Нам предстоит ещё туда войти…
Казалось, помнят
          август – сорок пятый,               
как смертоносный гриб
               разрушил города.
Их в пепел
          превратили демократы,            
у них свои сегодня адвокаты.
А третья мировая
                началась тогда!
И только Коба мог тогда сказать,               
что бомба эта
          лишь для слабонервных!
И дал былым союзникам понять,            
что этим им Союз не запугать,               
что он не повторит
                шагов неверных.
Он видел цель, и знал куда идти,            
Но тень Аида встала на пути…
*
Реальность того времени гнала               
в кратчайший срок осилить атом.
Ответ был дан в сорок девятом,               
         как завершились те дела.
В сорок девятом, но не пятом,
    где Хиросиму, после Нагасаки
в руины превратили янки,
и жизни пепел,
             с ним и долгий стон!
Японскую элиту мне не жаль,
она свою готовность показала,
когда в лицо
            ей плюнули, смолчала,
холопом жалким у вандала став!
Придётся здесь
               немного отступить,
и проскочить
           к концу восьмидесятых,
где съезд последний
                русского солдата
безумно в оккупанта превратил.
Необходимо вспомнить
                Сахарова роль
в создании и водородной бомбы,
и предложение его напомнить
вдоль побережья Штатов
                атома мозоль.
пусть знают то, что не всесильны,
что могут схлопотать
                и подзатыльник!
Отметить важную
              Лаврентия тут роль,
как верного Верховному солдата,
что верой-правдою
            без лжи и без парада,
не то что та прозападная голь.
(продолжение следует)