Раздень мою суть

Раздевай меня до сути, глубины,
До дрожи последней, до белого крика.
Раздевай меня до нитей судьбы -
Чтоб осталась лишь правда, нага, тем и велика.

Сними всё, что не я и дай пасть на гранит
Того бытия, где под бронёй скрывалась.
Дай стать той дрожью, что в вечности спит,
И нитью, что в вечности новой связалась.

Пусть пальцы твои, как ножи, но точны,
Срежут ложь, что к душе приросла пластами.
Дай исчезнуть в той дрожи весны,
Что рождается в безднах меж нашими устами.

Я — алтарь.
Раздевай до гвоздя,
До основы, где имя мое - только стон.
Чтоб чиста, как пламя, прошла моя дрожь,
Сквозь века, где истлел каждый мой недолгий сон.

И когда я - лишь прах отзвучавшей струны,
Лишь натянутый нерв на ветру над обрывом —
Сшей меня обратно, приведи на трибуны,
Чтоб я стала тем криком... тем первым порывом...

Чтоб нагое бытие, что я гранитом звала,
Задрожало во мне не земной, а иною дрожью.
Чтоб связанная тобой в вечности нить
Стала пульсом... и Вечностью... И Божьей кожей...

Теперь тронь.
Тронь эту кожу Божью, что я, пальцами, тенями или шелком вина.
Каждым прикосновеньем вплетай нить печали,
В плоть незримую, где я навек обнажена…

Пусть томность твоя - как медленный дождь
На уголь, что стынет под вечностью взгляда.
Откровенья твои — пусть они горячей,
Чем дыхание, в спину упавшее с падением ада.

Томность — это когда уже нечем гореть,
Но дрожь всё равно пробегает по гу;бам.
Дай мне быть этой кожей, что помнит твой след,
Картой линий, где спрятаны реки и стон.
Раздевай до конца.
До последних примет.
До того, как во мне твой отпечаток - закон.
И когда от прикосновений останется свет,
А от томности - синь, как предутренний иней,
Откровением станет наш сон или наш бред,
Который оставит себя немым и единым…