Ангел на шпиле

Утро, хмурое, в сером стекле отразилось,
И город, как зверь, просыпался, шипя.
Ты ждал знаков, но сердце давно позабылось,
Заковано в панцирь из стали и льда.
Там, на шпиле, над крышами, в небе туманном,
Застыл силуэт, невесомый, чужой.
Он падал, казалось, в закате багряном,
Но был недвижим, словно выжженный зной.

Припев
Ангел на шпиле, забытый и вечный,
Тень от крыла на чужом полотне.
Он смотрит сквозь время, сквозь ночь бесконечную,
Плененный молчаньем в чужой тишине.
И ветер, что рвет его рваные перья,
Шепчет слова, но их нет наяву.
Лишь звон колокольный, осколки доверья,
Теряются в сумраке, как в забытьи.


Под ним суетились, спешили, боролись,
Меняли личины, искали огня.
А он, отрешенный, смотрел, как кололись
Осколки надежд на исходе дня.
И мертвая птица, упавшая с края,
Несла в клюве весть из чужих облаков.
Что боль не проходит, а лишь замирает,
В плену паутины из собственных снов.

Припев
Ангел на шпиле, забытый и вечный,
Тень от крыла на чужом полотне.
Он смотрит сквозь время, сквозь ночь бесконечную,
Плененный молчаньем в чужой тишине.
И ветер, что рвет его рваные перья,
Шепчет слова, но их нет наяву.
Лишь звон колокольный, осколки доверья,
Теряются в сумраке, как в забытьи.


Ты чувствовал холод его безразличья,
Прозрачную боль опустевших глаз.
И каждое слово, как шепот приличья,
В тебе оставляло лишь пепел и страх.
Он был предвестником, или проклятьем?
Осколком зеркальным, что ранит сердца?
И каждая тень под проклятым распятьем,
Лишь отблеск безумья, что нет им конца.

Припев
Ангел на шпиле, забытый и вечный,
Тень от крыла на чужом полотне.
Он смотрит сквозь время, сквозь ночь бесконечную,
Плененный молчаньем в чужой тишине.
И ветер, что рвет его рваные перья,
Шепчет слова, но их нет наяву.
Лишь звон колокольный, осколки доверья,
Теряются в сумраке, как в забытьи.