воображение и реальность

Мы заключаем о свойствах чужой души по тем внешним признакам, которыми являются их слова и поступки, их поведение и манера держаться, и в этом скрыто не больше истины и реальности чужого существования, чем в молнии, в которой первобытный человек усматривает гнев незримого божества. Это значит, что душа другого человека – это не открытая книга, которую мы читаем непосредственно, но и не загадка, которую мы будто бы в силах разгадать. Но что в таком случае мы можем сказать о своей собственной душе, разве для нас она не предстаёт в виде той же книги и той же загадки? Разве мы не «читаем» и не «разгадываем» самих себя в своих поступках и словах? Наш внутренний монолог – разве не заклинание самого себя с целью воплотить тот образ, который принадлежит исключительно нашему воображению? И здесь, когда речь заходит о нас самих, разве не стирается сама разница между воображаемым и реальным? Моё Я лежит где-то между воображением и реальностью, как и другие люди, как и молния, в которой при желании можно как узреть гнев незримого божества, так и чисто внешний природный феномен, не имеющий никакого заднего смысла. Всё зависит от взгляда, от точки зрения, из которой мы усматриваем существующее, и в этой точке, в этом узле уже нерасторжимо вплетены друг в друга реальность и воображение. Мы должны спрашивать себя не о реальности, а о том месте, из которого мы усматриваем то, что имеет для нас ценность, ведь ценность – это и есть воображение, которому мы придаём реальность. Душа другого человека и наша собственная – это не изначальная тайна, в которую мы должны проникнуть и стать посвящёнными, но ценность, которой мы придаём непосредственное значение. Воображение и реальность – совсем не противоположности, как мы привыкли думать, но, скорее, две параллельные линии, в точке пересечения которых и возникает то, что мы называем истиной.