Убежать от ветра

Ты говоришь мне дышать, —
Но в горле моём ком,
В горле осколки календарей,
Я выплевываю август, он пахнет её шампунем, 
Май — это просто пустота в форме человека,
С которым я никогда не был знаком.

Порыв приходит ночью, стучит по ребрам;
Я знаю, ты не спишь, 
Он лезет в окно, как тот парень с ножом в 2007-м, 
Но мне не страшно —
Ветер пахнет её кожей до дождя,
Ветер её слезами окрашен.

Я спрашиваю его, а он смеётся 
Скрипом качелей на пустой площадке, 
«Я — твоя мертвая собака,
Твой отец, твой выкидыш, 
Я — её последний вдох, который ты не услышал,
Я — послевкусие прощаний»
И ни грамма прощения,
И без остатка
Твоих пустых обещаний.

Ты пришел ко мне вчера, 
Но это было завтра — 
Я еще не знал, что к утру 
Мои часы начнут идти назад.
Я съел то утро на завтрак.
Ты молчишь:
А я слышу чей-то шепот, 
Я не помню, чьё это дыхание — 
Может, матери,
Может, той девушки с автобусной остановки,
Что рассыпалась в пепел 
Еще до того, как я решил ее полюбить.
Мне проще себя убить,
Чем простить.

Ты — ветер. 
Ты носишь мое имя по дворам, 
Где я когда-то был ребенком, 
Где я когда-то буду стариком, 
Где прямо сейчас
Разбиваю бутылку об асфальт.
Смеюсь, потому что стекло 
Звучит так же, как твой голос 
В тот день, когда ты умер.
В тот день, я так и не был прощён.

Я стою перед палачом,
Срываю его маску,
А там твоё лицо.
Я подставляю голову
И считаю себя
Самым гадким подлецом.
Сжалься, доставая ружьё,
Сжалься перед тем днём.

Ты крутишь листья у моих ног — 
Даты не в календарях, 
Они выжжены на подоконнике
Окурками и спичками.
Ты знаешь, я всегда боялся 
Не успеть
Извиниться перед нашими стычками.
Время течет, как бензин 
Из пробитого бака, 
И я даже не пытаюсь.
Всё равно гореть.
Гореть всем нашим частичкам.

Ты говоришь: «беги», 
Но я уже бегу. 
Ты говоришь: «остановись», 
Но я закрываю уши. 
Ты смеешься, 
И это звучит так, будто 
Кто-то рвет фотографии.
Я стараюсь не слушать,
Но эти воспоминания
Я ем с солью на ужин.

Ты уходишь, 
Я остаюсь 
С ощущением,
Что кто-то только что
Выключил свет 
В соседней комнате. 
Я слышу гудки в трубе.
Ты не слышишь меня,
Но ты на том проводе.

Я зову тебя — 
Ты не отзываешься. 
Но за окном 
Начинает шелестеть 
Что-то очень похожее 
На мое старое пальто, 
Которое я повесил 
На плечи этого мира 
И забыл в твоей прихожей.

Мы сидим на кухне,
Пьём виски из треснувших стаканов, 
Ветер рисует на пыли круги —
Это даты, 
«Помнишь, 8 апреля ты был счастлив?» 
— Нет, это был кто-то другой, 
Я уже родился старым,
С лицом из газетного некролога,
С головой полной тараканов.

Ветер шепчет «зажги себя», 
Я чиркаю зажигалкой,
Но пламя — это её волосы, 
Я задыхаюсь,
Выдох задувает огонь.
Он знает, я должен найти ту фотографию, 
Где мы все ещё не понимаем,
Что время — это мясорубка,
Между мной и моими стихами.

Ветер срывает обои —
Под ними наши имена, 
Выцарапанные на гипсокартоне, 
«Я стёрся» — говорю я, 
Но он стал мной —
Залезает мне в грудь,
Я слышу в ушах его вой.
Теперь я разношу по городу
Запах её духов,
Кричу в чужие окна,
Пугаю уличных котов. 
Моя очередь напоминать о себе.
Все думают, что это просто ветер, 
Просто ещё один безумец.
А я застрял в своей голове,
Застрял посреди
Забытых всеми улиц.

Смерть — это только смена кожи,
Она сдирается, как ластиком,
Пока я узнаю твои лица в прохожих.
Я закапываю себя всё глубже,
Но всё ещё слышу то,
Что нельзя произносить.
И засыпаю.
Потому что ветер — это тот, 
Кого нельзя похоронить.

Настанет утро
И я снова вздыхаю.
Вокруг моего запястья
Наматывается
Дуновение холодного ветра,
Я бегу от него.
Бегу,
Как Луна от рассвета.
Бегу.
Но я от тебя
Не дальше метра.