Энтропия. Тёплая пыль после формы V 1. 0

--------   --------------

Энтропия. Тёплая пыль после формы


Пролог. Первый шорох

В детстве отец 
придерживал дверь ладонью. 
За стеной спала я; 
стоило хлопнуть — 
просыпался весь дом.

Теперь я привезла коробки. 
В прихожей — 
три пустых ящика. 
Из потолка 
сеялась белая пыль. 
— Тише, — 
попросил отец, 
подхватив створку. 
За стеной 
давно не было кровати.

I. Трещина

Утром в чашке 
плавала побелка. 
Я отодвинула стол. 
Из кухонного ящика 
он вынул крышку, 
поставил под трещину. 
— Пить будешь?

В трубке инженер 
повторял: «Опасно». 
Я искала бумаги. 
Отец снова подвигал 
жестяной кружок. 
К полудню на нём 
вырос белый холмик.

## II. Излом порядка

Мастер проверил балку 
кончиком складного ножа. 
Дерево уступило, 
оставив на лезвии 
мокрую труху. 
— Здесь оставаться нельзя.

Отец протянул рубанок. 
— Я новую поставлю. 
Вместо ответа 
мастер показал вверх: 
за штукатуркой 
чернела гнилая опора.

У подоконника — 
бумаги на вывоз. 
Расписалась я. 
Ключ отец зажал 
в сухом кулаке. 
— Ещё не вечер. 
Во дворе 
курили грузчики. 
Я отложила ручку, 
не попросив ключа.

## III. Разложение

В кладовке нашлись 
зимние яблоки. 
Одно разошлось 
тёмной мякотью, 
запачкав соседние. 
Я потянула корзину 
к ведру.

— Постой. 
Отец попросил нож. 
Отрезал гнилое, 
чистую половину 
подвинул ко мне. 
Рез получился косой; 
по кожуре ещё 
ползла бурая точка.

Я вырезала её 
самым кончиком ножа. 
— Теперь ешь. 
Он ждал, 
не опуская руки. 
Хруст вышел громким 
для опустевшей кухни.

IV. Имя

На дверном косяке — 
карандашные риски. 
Самая нижняя — 
чуть выше колена. 
Над всеми остальными: 
«Лида. Пятнадцать».

Проведя ногтем 
по старой черте, 
он спросил: 
— А Лида где? 
— Здесь, пап. 
Отец поднял глаза, 
потом вернулся 
к самой нижней риске. 
— Она ведь маленькая.

Слова уже кончились. 
Я осталась стоять 
у верхней отметки. 
Его палец — 
у нижней.

 V. Пыль времени

Сняли кухонную полку. 
Под ней открылась 
узкая светлая полоска. 
Там детским мелом — 
моё имя, 
выведенное задом наперёд.

Отец наклонился ближе. 
— Почерк знакомый. 
Палец прошёл 
по первой букве. 
Та исчезла 
в белой крошке.

Подставила ладонь. 
В неё осыпалось 
совсем немного. 
Отец заметил 
мои испачканные пальцы. 
Рукавом вытер их. 
Я не остановила.

VI. Последняя симметрия

У самой двери 
оставался косяк 
с отметками роста. 
Когда сняли наличник, 
отец вошёл 
под опасную балку.

— Осторожно! 
Вместо шага назад 
он вцепился в дерево. 
— Тут Лида… 
Под потолком треснуло. 
Рабочий выронил молоток.

Я разжимала 
отцовские пальцы 
по одному. 
Он сопротивлялся, 
глядя на метки, 
но не на меня.

Сухой хруст. 
По полу прошла 
полоса тяжёлой пыли. 
До выхода — 
три неверных шага. 
Весь их вес 
лёг мне на плечо.

За калиткой 
отец долго смотрел 
на собственную ладонь. 
Там осталось 
немного белого. 
Он не стряхнул.

VII. Тишина после всего

В новой квартире 
дверь закрывалась 
с резким щелчком. 
Отец каждый раз 
вздрагивал в кресле. 
Войлок для петель 
не находился: 
на полу стояли 
нераспакованные коробки.

На блюдце — яблоко. 
Кожура застревала 
под его ногтем. 
Протянула нож 
тупой стороной. 
Он привычно 
разделил плод, 
косую половину 
подвинул ко мне.

— Тебе. 
Я присела рядом. 
Над нами — 
ровная белизна потолка. 
Он поглядывал вверх, 
пока чай остывал.

— Спасибо. 
В ответ — 
учтивый кивок. 
Потом он сдвинул 
блюдце ко мне 
ещё на палец.

Эпилог. Тёплая пыль

Утреннее солнце 
согрело новый косяк. 
С белой штукатурки 
поднялась тонкая пыль. 
За стеной 
задремал отец.

Я вышла с коробкой. 
Сквозняк потянул дверь — 
уже почти ударил 
металлический язычок. 
В последний миг 
поймала створку ладонью.

Из комнаты — 
сонное, еле слышное: 
— Тише.

Под одеялом 
шевельнулась его рука. 
Я держала дверь, 
пока за стеной 
не выровнялось дыхание. 
На коже осталась 
тёплая белая пыль.