Старый сюртук

На старом стуле, в комнате без света,
Висит сюртук, потёртый до основ.
Он помнит все закаты и рассветы,
И музыку, что выше всяких слов.
Он был когда-то бархатно-чернильным,
И на балах кружил под блеском свеч.
Он был свидетелем любви обильной
И самых горьких, самых нужных встреч.

А скрипач играл, смычком касаясь струн,
И плакала мелодия навзрыд.
Он был так беден и безумно юн,
И миром правил, хоть и был забыт.
А старый сюртук впитывал печали,
И ноты слёз, и отзвуки шагов.
Они вдвоём так много повидали
На перекрёстках всех семи ветров.

В кармане — смятый лист, письмо без даты,
Засохший лист осеннего клена.
Он помнит руки, что были крылаты,
И шёпот губ, и милые черты.
Он грел плечи на уличных концертах,
Когда мороз кусался, как щенок.
И впитывал аплодисменты
За тот волшебный, сказочный смычок.

Но скрипача давно на свете нет.
Ушла эпоха, музыка стихает.
Лишь старый сюртук, как немой завет,
Его тепло и тайны сохраняет.