Жертва дьявола

О, как ты сладко спишь, дитя,
В рубашке белой, приоткрытой,
В окне луна скользит, плетя —
Узор из паутины сбитой.

На грудь твою ложится тень,
То дьявол, выполз из заката.
Он весь твой пыл сожжёт за день,
Чтоб страстью юность выжечь свято.

Он шепчет: «Милая, дыши»,
Кружась змеёй вокруг тебя,
Он всколыхает в той тиши,
Пытаясь превзойти себя.

Она не ведала мужчин,
Но знала — где-то под блаженством,
Там прячется запретный сплин,
И тянет губы к совершенству.

Она — та самая, в чьей тьме
Застыл навек соблазн ночной.
И дьявол, тронутый во сне,
Пытался быть самим собой.

А утром… комната пуста.
И шторы рвутся на прохожих.
А в зеркале — уже не та.
Взгляд другой, так непохожа.

А может, всё — лишь сон во тьме,
Где девы спят и тени врут?..
Спросить бы у неё во сне…
Да только губы — не дадут.

А сердце чёрное запрячет
Все тайны дьявола в себе.
Но дева милая не скажет,
Что дьявол шепчет в той мольбе.

И в платье тёмном из цветов,
Атласном, будто кровь застыла,
Чьи иглы ранят без следов —
Она прошла сквозь ад без мыла.

А юная душа теряет
И честь свою — с его клыком.
А дьявол гордость запивает,
Смеясь, берет её силком.

За дверью — стоны, хрип и крик.
А кровь струится в венах быстро.
Тот дьявол вновь в неё проник,
Как страх в безумного артиста.

Теперь она — восстала из пепла,
С фигурой, будто родила.
Бедра полные, грудь окрепла,
И ночь изысканность влила.

Её походка — смерть в шелках.
Так дьявол звал её безрукий.
Она лежит в его руках —
Но он дрожит в её разлуке.

Он задыхается в экстазе,
Он — раб, он зверь, он потрясён.
В её горячем мёртвом тазе
Он, дьявол, — плотью побеждён.

Она смеётся, чуть дрожа,
Как пламя в чёрном подсознании.
И вдруг… глядит, как та свеча,
Горит в последнем покаянии.

А в зеркале — не лик, а бездна.
И крик… но глуше, чем внутри.
Она ушла. Но не исчезла.
Закрой глаза, ты не смотри.