Длиннее на 1440 минут

                Juarez Machado


Потрет неизвестного читателя

Мой друг, неведомый читатель!
Сестра и милосердья брат!..
Скорее так: гробокопатель,
Одной палаты психопат.

Как помню: в зеркале постыдном
Томилось хмурое лицо…
Да ну, читай об очевидном.
Ты что, не я в конце концов!


Море мертвых

В море мертвых белесая рыба живет.
Из гниющей груди у невольников пьет.
Пьет любовь и войну,
Все, что тянет ко дну,
Из распахнутых ртов попадая в распахнутый рот.
И мечтает добытой из кости мечтой,
Вытекающий студень и сок мозговой
Разлагая до правды простой.
На белки и жиры,
На упавшие в бездну миры,
Из распахнутых глаз выпивая в обрушенном сне.
И узнает, что виделась мне.


Гуппи в свободном плаванье

Разрастается ночь, упирается в лоб.
Непохожа на гриб, или даже на горб,
Даже на душегубку подушку –
На аквариум рыбой наружу.
И вперяет в упор эти рыбьи зрачки
На того, кто впотьмах потирает виски.
Ну, поймал ты меня, говорит,
Ну, посмотрим, что там внутри!
И стучит плавником по лобику,
Дура, крышку сдвигая с гробика.


Мертвецы

Где мертвые хоронят мертвецов,
Где одиночество,
Ну то есть там, где сами
Себя ведут и прячут под засов,
И оставляют в выкопанной яме,
И забывают поменять букет,
Давным-давно похожий на гербарий…
Как выйти мне, когда меня здесь нет –
Один мертвец с душою мертвой в паре?
Как закричать? – там бездна голосов.
Там мертвецы хоронят мертвецов.


Рядом со мной

Со мною рядом проживает тень,
Оставленная в кресле человеком.
Такое «рядом» дальше каждый день,
За пропастью потерянного века.

Как там живут, в руинах городов,
Среди давно умерших птиц вставая,
Зовут скелеты призрачных котов
И гладят спины, кости рассыпая

На пыль и прах, лежащие кругом?
Она не станет говорить об этом,
Ревнивцу с вором выдавая дом,
Когда и праха призрачного нету.


Крест

Кто там постучался, во мраке исчезнув,
Оставил следы, уходящие в бездну?
Да это все тот же библейский бродяга,
Которого в дом запускать и не надо.
Никто не поможет, разрушится дом.
Огнем и мечом. Прислоненным крестом.
Никто не поднимет. Ты сам, Боже мой,
Лежишь с перебитой спиной.


Уединенный уголок

Не месяц, ногтя ободок
Сегодня освещал
Уединенный уголок,
Где ангел встречи ждал

С одной отвергнутой душой
И миром, и людьми,
Измученной, едва живой.
И черт меня возьми!

Я ровно в полночь там прошла,
В двух метрах от него, –
Но плотная висела мгла, –
Не встретив никого.


Длиннее на 1440 минут

только что сегодняшний день
закончился минуту назад как говорят часы
все его якоря и канаты-паутинки еще цепляются за закрытую штору
а корабль уже оторвался от берега и несется на запад
начиная самое дальнее путешествие за край света в бесконечное прошлое
и путь его становится длиннее с каждым днем на 1440 минут
надо же опоздать на минуту вечности и больше никогда не встретиться
это конечно если время плоское как земля до Магеллана
вот будет сюрприз когда однажды утром мы увидим паруса на горизонте
с противоположной стороны мира вместе с поднимающимся солнцем
из знакомых занавесок в цветочек


Месяц Рыб

В гороскопе прописаны рыбные дни.
И с холодным дождем подавались они,
Составляя печальное в целом.
Не любилось уже, не болело.

Любопытно, наверно, каким будет счет,
Голый мальчик со стрелкой когда принесет.
И в таком же прикиде посмотрят на ноль
Королева и голый король.


По такому случаю

На известно каких условиях,
То есть на все равно каких,
Стать бы, что ли, хоть предисловием,
Хоть вступлением для других.

И уже по такому случаю,
Если проданы потроха,
Ну давай махнем, невезучая
По дорогам всем, в облака.

Прямо в стойло с любимой клячею –
Тут и там бронзовеет конь,
А она одна нестоячая.
Как вода. Или как огонь.


Чистая нота

Как переводу стих, не поддаваясь
Желанью выдать скрытое за словом,
Нащупывая музыки основы,
Рука смычком хотела стать глухая.

Узнала много видов простоты,
Проделала бесславную работу.
Но и простое может быть пустым.
Хоть что возможно проще чистой ноты?

И вовсе не решалось уравненье
Ни упрощеньем и ни усложненьем.
…Ей удавались редко переводы
Со смертного на вечный зов природы.


Летний сон на свежем воздухе

Ах, какую я книгу читала сейчас!
Там написано было о каждом из нас.
Про меня и тебя. Про тебя и меня.
От заката до самого первого дня,

Где, одетые в грубые шкуры зверей,
Мы не знали еще никаких букварей.
Знали: солнце – огонь, и тепло, и еда.
Знали: тучи – огонь и вода.
И еще – то, что тоже огонь
И в груди заболит, только тронь.

И болело – когда зажигалась звезда.
И когда кто-нибудь уходил навсегда.
И когда возвращался с охоты
В рваной шкуре, пропитанной потом…

Я прочла бы, наверно, весь том до конца,
Только рядом прошел, не скрывая лица,
Уронивший роман под черешней
И спешивший исправить погрешность.


Книга

Так о чем же ведешь ты ночные стада,
Заполняя желаний долину?
Я читала, воздушные есть города.
Я читала расписки счастливых.

Одинокие волны собрав в океан,
Все кричало, шумело, бурлило.
Вновь, внимая легендам рассыпанных стан,
Я смотрела всю ночь на счастливых.

На оконный проем опускалась звезда.
Но, огонь обнимая согласно,
Ни в глазах ее ярких, нигде, никогда
Не читала молчанья несчастных.


Вся музыка мира

В долгие дни черноморского лета,
В мягкой тени благодатного сада,
Как бы читали великих поэтов!
Как бы хранили невинную радость!

Как бы легко пропускалась сатира,
Были понятны и люди, и звери,
Как бы звучала вся музыка мира!
Если бы смерть не стояла под дверью.

Сколько б успели исправить ошибок!
Тут же по новой бросаясь за встречной…
Но отыскали бы в море фальшивок
Остров любви – и остались навечно.

Как искрометно бы строились планы,
Как презиралась бы сверхосторожность
И не имели значения раны!
Если бы смерть не смеялась в прихожей.


Удивительно, но факт

Тот незапомнившийся вечер,
В сплошном тумане и дыму,
Был худшим временем для встречи,
Неотвратимым потому.

Мы были трезвыми, он – пьяным,
Что удивительно, но факт.
Так начинаются романы
И заключается контракт.

Когда с врученною любовью
Выходишь нищим королем,
А все подписанное кровью
Не расторгается живьем.

Как быть должно в хорошей книге,
Финал ждал тоже роковой.
Иначе б сбросили вериги
И зря бы умерли с тобой.


Этот удивительный мир

Вы увидеть ее на картине могли,
На свету, волосами касаясь земли,
Вся сама состояла из света.
Или так захотелось поэту.

И воспел он любовь, как умел и хотел,
Или так, как умел, но совсем не хотел.
И добавил сплетение вечное тел
И земных, и небесных, и прочих
Подземелия бледных рабочих.

И когда вы его посылали к чертям,
В катакомбы свои возвращался, как в храм,
Где в исползанной вдоль-поперек темноте
Сочинял предсказанье звезде.

И когда восходила она по ночам,
Он, внимая ее и речам, и очам,
Удивлялся мирскому творенью
И подземного рекам стеченью.


Два рыбака

Старик увидит детское лицо.
Ребенка испугает отраженье –
Когда, покрывшись рябью, озерцо
Покажет старости прикосновенье.

Соединяя дымом берега,
Туман расстелет полотно дороги,
Опутывая руки старика,
Переплетая щупальцами ноги.

Затянет взгляд глубокая вода,
С плененных рыбаков стирая лица.
Стоячая озерная слюда
Течению не даст остановиться.


Садовник

В саду огромные цветы
На вас смотрели отовсюду.
И, не смущаясь наготы,
Мы жили в мире обоюдном

С изящным обществом кокоток,
Благоухающих духами,
Хоть их зеленые колготки
Вблизи щетинились шипами.

А георгиновые дамы,
Собрав кружок высокомерный,
В конце концов остались правы,
Привив хорошие манеры.

Галантность от галантереи
(Но не райцентр с центром рая),
Свободу от оранжереи
С тех пор я как-то отличаю.

Слыл гладиолус в белых бантах
Последним первым кавалером.
Какие все же были франты!
Какие были Гулливеры!

Случался гром в раю обычном,
Где всем по три, по пять, по метру.
Но только рыцарские стычки,
Но только шпильки-комплименты.

Лилась вода по расписанью,
Цветочный край благословляя.
Внималось каждому желанью
За красоту без урожая.

Как проигравшийся картежник,
Сам бог ходил в халате древнем.
В миру решительно безбожник,
Один парторг на три деревни.


Корабль идет ко дну

Корабль идет ко дну.
                Жизнь – это праздник.
…восемь, семь, шесть…
                Жарче, опасней!
…пять…
                слов о любви.
                Я тебя больше
…три, два…
                не люблю.
Вспыхнула Польша.
                На танец
…один…
Взорвана Вена.
                Жизнь
…на ниточке, ноль…
                это бесценность.
…кружение тел…
                Это чудесно.
Корабль идет ко дну.
Играет оркестр.