Июнь. Число двадцать второе...

Июнь. Число двадцать второе...
И год сорок первый. Война!
Беда! Ещё живы герои,
Ещё не проснулась страна...
Но в Киеве жуткие взрывы
И рёв самолётов чужих.
Увы, обещания лживы,
Сквозняк беззакония лих...
Трепещут в тревоге каштаны,
Убитые - в дымных дворах.
И к гражданам - глас Левитана.
И в душах - тревога и страх...
И времени мало на сборы.
Дома и посевы горят.
Налётчики хуже, чем воры:
Прёт ратью немецкий солдат...
О, вопли безмерного горя!
Увозят на фронт поезда
Мальчишек, которые вскоре
Уйдут от живых навсегда...
И ужасы Бабьего Яра,
ЗемлИ всей неистовый стон.
Но где-то поют под гитару,
Мстит славно врагу Краснодон.
В Москву не вошли... Но блокада
Постигла большой Ленинград.
Едва-едва тлеет лампада.
И голод и холод царят...
Ташкент принимает составы
Измученных вдов и сирот.
И всё это не ради славы,
Но всё точно наоборот.
Безмолвны в Европе могилы.
Кресты в унисон им тихИ.
Отвага советского тыла,
Ахматовой Анны стихи...
Четыре отчаянных года
И гордый повергнут Берлин..
А вон, в синеве небосвода
Летит журавлей длинный клин...