Вивьен Дасквуд

[Увертюра]
Дом гудел и счастьем полон был,
Суженый сидел – он ждал поры,
Мужем стать, навечно клятву дать
Той, сейчас стоящей за дверьми,
От людей, сбежавшей на балкон.

Утро жаркое пришло, и вот,
Слуги верные молчат, семья,
В зале ожидают господа,
Речи больше не полны острот,
Замер даже в окнах мелкий люд.

Дверь открылась, но невесты нет,
Вместо девы мрачный вышел врач,
Вивьен Дасквуд в эту ночь ушла,
Смерть забрала в жаркий летний день,
Вивьен милую в прекрасных снах.

Тело девы в жаркую пору
В белом платье в комнате, в гробу,
Ввек осталось хладным, и устам
Не сказать благих заветных клятв,
Рода старого таков удел.

Ричард Эшкрофт, горестный жених,
С утром каждым к телу приходил,
Солнца луч всяк раз, сражая тень,
Осиявал сомкнуты навек
Мертвые зеницы молодой.

Месяц минул, а потом и два,
Вивьен Дасквуд все еще краса,
Кожа белая, а цвет волос –
Врана будто черное крыло,
Стало всем вдруг страшно оттого.

[Тень первая]
Лиза Эшкрофт, Ричарда сестра,
Первая, рассудок потеряв,
Нож вонзила в собственный живот,
Вырвала руками родный плод,
Жизнь забрав у бедного дитя.

Хрип и стоны заполняли дом.
«Вивьен! Это Вивьен, всё она!» -
Лиза Эшкрофт выла, сжавши нож,
Кровь везде, настала тишина.
Молча Бог за всем смотрел, увы.

Только в склепе дочь покой нашла,
Конрад, рода Эшкрофтов глава,
С дщери мертвым телом согрешил,
Зверю страшный был подобен рык
Возжелавшего родную кровь.

В день грядущий Конрад уцелел,
Дал осечку сына пистолет,
Вечером отца нашли в глуши,
Ветка гнулась от сырой петли.
Молча Бог за всем смотрел, увы.

[Тень вторая]
К Норе Эшкрофт, Конрада жене,
Ночью к ней кошмары не пришли,
Вивьен села на ее спине,
Как суккуб шептала, в кандалы
Волю Норы заключая ввек.

Нора, нож в камине раскалив,
Прелести в кровати обнажив,
Страшное орудие себе
Между бедер втиснула в мольбе,
Чтоб конец приблизился скорей.

Крики боли, слезы в том аду,
Норы плоть шипит, и льется кровь,
Где-то между небом и землей
Похоть оскорбила чистоту,
Нора в муках тяжких страсть нашла.

Утром Нору мертвую снесли
В комнату, где ждет ее покой.
«Вивьен это. Видел я ее», -
Гаррет обвинил со зла, тоски,
Молча Бог за всем смотрел, увы.

[Тень третья]
Гаррет Эшкрофт Ричарду был брат,
Превозмочь страданья он не мог,
Жить не жаждал - для него закон:
Боль приносит боли новой клад,
Людям всем такой уж приговор.

Гаррет двигался в густейшей мгле.
Сны то были? Или все же явь?
Розы черные сбирали прах,
Рдела вишня в поле на столе,
А за далью – больше ничего.

Брат усталый глянул в небеса,
Небо тучное и звезд в нем нет,
Горы сгинули, ручьи, леса,
Анны милой талия, корсет,
Вечером не усладит глаза.

Брата Ричарда нашли в реке,
Трупный яд сочился из него,
Тело взбухшее от грязных вод,
Розу черную держал в руке,
Молча Бог за всем смотрел, увы.

[Тень четвертая]
Через месяц за сырым окном
Ад разверзся в городе простом,
Оргиям предался всяк со всем,
Рвут кострища ночью злую темь,
Пламя пляшет на сухих дровах.

Стоны, похоть, жар горячих тел,
Хаос, дикость, брат сестру хотел,
Дама всяка, будучи нагой,
Шлюхою была толпе людской –
Стар и млад, и здравым да больным.

Плач людей чрез восемь жутких дней
Отовсюду Ричард услыхал,
Кушать плоть, топить своих детей
Принялся народ, держа бокал,
Трупы алчет городской канал.

Режут люди братьев и сестер,
Бог своих узнает все равно,
Выживший устроит трибунал,
Самый бешеный берет штурвал,
Молча Бог за всем смотрел, увы.

[Реквием]
Ричард пистолет свой зарядил,
Рядышком – заветная бутыль,
Три спасительных, хмельных глотка,
В пуле – Вифлеемская звезда,
Вены гонят красный ихор, спирт.

Пало тихо пред окном перо,
На ветвях резвился воробей,
Мрачный ворон вдруг в секунду зло
Пир устроил силою когтей.
Что тут скажешь, все как у людей.

В кабинете темном, под закат,
В ночь последнюю сидел жених,
И увидел он тогда в тени,
В тусклом свете тлеющих лампад,
Милую свою в расцвете сил.

Вивьен Дасквуд, хладная краса,
В злом величии своем вошла.
Пальцы тонки, благородный стан,
Очи грозные – обсидиан,
Греческой Богини чудный лик.

И вошла она нагой княжной,
Осподарыня чужих земель,
Града мертвого, людских сердец,
Править будет хладной пустотой,
Будет так – отныне и вовек.

Ричард Эшкрофт застрелил себя,
В слабости не смея превозмочь.
«Ты не Вивьен. Ложь! Ты не она!» -
Наблюдая сумрачную дочь,
Вторил Ричард, верить не хотел.

[Кода]

В граде том бывал один лишь раз,
Падший дом видал я пред собой,
Восседала леди надо мной,
Грозно царствуя, железный взор,
В небесах – кровавый ореол.

Под землей проклятье там несли
Вены, источая медный цвет,
Воздух, полный чарами густел,
Жалок смертного бессильный гнев,
Правда там теперь лишь за одной.

Ангел Божий больше тут не пел,
Сжавши крест святой, дрожит ладонь,
Имя милой помнится с трудом,
Вивьен держит пепельный венец,
Чаша скорбная стоит без дна.

Солнца нет, придет когда рассвет,
Саван жуткий из густых теней,
Ветер злобный, звенькавший костьми,
Чистым воском белым снег лежит,
С ребер мертвых сделаны врата.

Ныне пред глазами каждый день
Льдов невеста, пыли и снегов,
Моряки лишь шепотом о ней
И про Эшкрофтов туманный дом
Рассказать способны в кабаках.

Осознанья звонко хлещет плеть:
Странно все ж – не страшно умереть –
Страшно, если вовсе не умрешь.
Вивьен дарит ядовитый плод,
Боже с воинством святым молчит.

Воронья окончен маскарад.