Мой папа блокадник...

22 июня. Ровно в четыре часа
Нам объявили, Киев бомбили
Так началась та война.

Посвящаю памяти блокады Ленинграда

900 страшных дней и ночей стоял гордый город и боролся изо всех своих сил, окруженный и зажатый со всех сторон фашистами. Но он выстоял мой Ленинград.

У обелиска. Память.

У обелиска я стою
Живой ещё. Ещё в строю
Душа болит. Горит в огне..
А память тихо шепчет мне...

Я возвращаюсь в те года,
Когда пришла война-беда.
Когда горели города.
То время в сердце навсегда.

Блокада – этот страшный стон.
Ввинтился в мозг,
Ввинтился в сон.

Я вижу речку, вижу мост
Несётся поезд под откос.
И корку хлеба, что мой дед
Делил на завтрак и обед.

Ты хочешь есть,
Ты хочешь пить,
Ты хочешь спать,
Ты хочешь жить!

На третьем этаже окно.
Там мать, сестра.
Все спят давно.
Я тихо к ним сейчас приду
Беду руками отведу.

На небе самолёта тень.
И не пойму толь ночь, толь день.
Вдруг зарево, светло кругом.
Взрыв оглушил.
Горит мой дом.

Мой дом. Он рухнул на глазах.
В глазах огонь.
Лицо в слезах.
И ужас, страх.
Животный вой.
И чёрных мух несметный рой.

Себя я помню
В 10 лет.
Худой и бледный как скелет.
Нет больше сил
Ни спать, ни есть.
Нет больше сил ни встать,
Ни сесть.
Лежу один
Шепчу в бреду:
- Я мамочка к тебе иду!»

И мессершмитта страшный след
Он в памяти на много лет...

Я вижу лица матерей,
Что хоронили сыновей.
Я вижу сына, вижу дочь.
Никто не может им помочь.

И этот вой и этот смрад.
Но нет, но нет пути назад.
Здесь шёл кровавый, страшный бой
И каждый был из нас герой.

У обелиска я стоял.
Всё вспоминал и вспоминал...

Читаю на куске гранита:
«Никто не забыт,
И ничто не забыто».