Старые строки не о главном

Подворотен холмистых приморская вязь,
Незнамо когда и где, но идущая вкривь, вразнобой и вкось,
Переломана будто мотоциклиста кость;
Выбирает не вместе, а врозь, и не целое — часть.

На потеху не час, а минуту хотя бы сберечь,
Сохраняя родную речь от солёной и едкой волны
Разбивающей как корабли об утёсы, приятные сны
И зовущей хором охотниц-сирен на дно ненадолго прилечь

Отдохнуть и медленно выдохнуть, больше уже не вдохнув.
Если слегка повезёт — раствориться в течении с кем-то в обнимку,
Не потревожу души начинку — её так и так не отыщут на снимках
Дети, которым ещё жить да жить. Интересно, всплакнут

Или мигом отправят в ведро для помоев фотоальбом?
Не знаю, какой уже это виток по оси фантазии или прострации
Я повторяю его, пока кортизол сильней гравитации
Не перестанет меня прижимать к земле на поклон

Подворотням холмистым, приморской вязью,
Незнамо когда и где, но идущим вкривь, вразнобой и вкось.
Я годами в себе коплю переросшую в ненависть злость,
Но до слёз не хочу плеваться в прохожих болотной грязью.

И поэтому я постоянно ломлюсь на задворки,
Ведь там никто не услышит мой крик и никто не задавит
Позорную исповедь миру о том, что своими устами
Я трижды отрёкся от Бога, жил в отчем доме как в морге,

Боялся других, но гораздо сильнее боялся себя.
Потому что никто другой не загубит подарок судьбы:
Этот ком из общажных комнат, безумной и юной гурьбы
Из тех, с кем прекрасен и рыжий закат, и тьма передряг,

И пусть что угодно на жалобной ноте потом говорят
Обитатели жадно впитавших тоскливые ливни панелек,
Стоявших всю ночь на ушах, когда мы ног не жалели
И отбивали затейливый ритм. За такое не буду распят:

Не того размаха фигура, мученик не состоялся,
Кровь поостыла, распознан искус. Не хватает прощения,
К которому словно улитка по склону горы ползу сквозь сомнения
В том, что за годы в портовом городе где-то внутри поменялся:

Уже не мечтаю в книжном шкафу запереться,
Или кровью истечь, но подругу спасти от шального ножа.
На самом-то деле я так никуда и не делся, и не сбежал,
А с детства блуждал по проспектам в расхлябанном сердце.