Среди людского шума и веселья...

Среди людского шума и веселья,
Где праздность жизни явно на показ,
Я брёл в толпе измятой от похмелья –
И слёзы раздражения лились с глаз.
Огни реклам и запахи парфюма –
Давили на меня, как вой сирен.
Вокруг печать рождественского бума,
В душе тоска холодных серых стен.

Что ждёт толпа, куда он стремится?
Взамен – бесстыдства получая в дар,
Сегодня – до предела, вусмерть спиться,
А завтра расточать свой перегар.
Работники милиции – в сторонке,
Негласный, но внимательный контроль.
Кто первым упадёт в весёлой гонке –
Тому играть задержанного роль.

Среди машин, всеобщего хаоса,
Гармошке некто вторит в унисон.
О чём поёт трёхрядка – знак вопроса,
Чем думает осипший баритон?
Размазанные губы у гражданок,
Виновный в этом разовый стакан.
Им не хватает тройки, быстрых санок,
И табора кочующих цыган.

Мисс-мадемуазели слишком откровенны,
Свою доступность взорам освятив –
Венкам из чувств, что здесь второстепенны,
Себе избрали плотский примитив.
Они красивы – да, но не прекрасны,
Им не хватает трезвости ума.
В них доминанта – Дьявола соблазны,
А их изнанка – хитрость, деньги, тьма.

Рождественская ёлка ликовала –
Динамик бухал низкой частотой,
А масса лиц – кривляясь, танцевала,
Чтоб растрясти кишечники с едой.
Куда идёт народ, к какой идее,
Спешит, крадёт, безумствует, и врёт?
То не народ – ликуют лицедеи,
Народ богобоязненный не пьёт.

Толпа не пьёт – традиции хранимы…
Оставьте эту глупость дуракам –
Всё отговорки и причины мнимы,
Смеяться тошно канувшим векам.
Блудить на праздник – измарать христианство,
Пить алкоголь – Господний взор гневить!
Кто отступил от веры и гражданства –
Мешает людям с верой в Бога жить.

От христианства праздник сей встречая,
Совсем забыв, что он в себе несёт,
В кусочке пирога и чашке чая –
Душа и плоть согласие обретёт.
Но кофе, что в составе организма,
Меня бодрило – не давая спать,
Я брёл, в толпе, с отрыжкой реализма,
Распущенность не в силах оправдать…

Могилёв, 1999 год