Белое платье в слезах

Вчера должно было быть «вместе».
Вчера звучал бы Мендельсон.
Я в белоснежном платье невесты,
А всё случившееся — сон.
Но нет. Вчера была лишь полночь,
Пустая комната, и я,
И тишина, что звала на помощь,
Беззвучно губы теребя.

Ты не пришёл. Не бросил слова.
Ни злой записки, ни звонка.
А я была уже готова
Сказать заветное «навека».
Ты помнишь, как просил, сгорая
От нежности: «Мне покажи,
Где больно? Милая, родная,
Где шрамы у твоей души?»

И я, дурёха, показала,
Открыла все больные сны.
И ты вонзил туда кинжалы
Без всякой видимой вины.
Ты дал мне свет, чтоб ослепить им,
Ты дал тепло, чтоб сжечь дотла.
И стал моим последним пылом,
Что сжёг последние крыла.

Теперь вокруг лишь смех и шёпот:
«Смотрите, вот она идёт!
Опять одна, таков уж опыт,
Её никто не заберёт».
Их взгляды — иглы, их насмешки —
Как соль на свежую беду.
Я в этой дьявольской потешке
Свой крест униженно несу.

Я не хочу любить. Не буду.
Я не хочу ничьих имён.
Я вырву сердце и забуду,
Как был в кого-то я влюблён.
Я стану камнем. Стану тенью.
Закроюсь в доме от людей.
Вчера был день не моего рожденья,
А смерти всех моих идей.