Сервантес

Течет сквозь сухостой, петляя и блуждая,
Холодная тропа вдоль пасмурной реки.
Большая нищета, согбенная, седая,
Глядит украдкой в дверь, и тьма ей бьет в зрачки.
Затихшие дома косятся по отлогам,
Готовые упасть, всей скорбью придавив
И мула цвета дня, и сборщика налогов,
Что движутся сквозь пыль вдоль скрюченных олив.
Хромает старый мул. Седок, тоской объятый,
Склонился над лукой — не видеть плач вокруг.
Он честный человек. Он храбрым был солдатом.
Он нищ, как сам народ. Вдобавок, однорук.
По сумрачным плато страданий вьются мили,
На них он в боль свою вбирал чужую боль.
Он страшный плен прошел, но там с ним обходились
Пожалуй что добрей,  чем собственный король.
Имен старинных звон для рока не помеха,
Когда на всем лету он поражает цель.
Звучит приставка «дон» ударом по доспеху,
Ударом сквозь доспех — в ранимое «Мигель».
Он так и не сумел зло обратить во благо,
Бессилен шею гнуть, чтобы хребты ломать,
Забыты ратный труд и личная отвага,
Он — мытарь. Он — должник. А ждет его — тюрьма.
Отчизне не нужна духовная культура.
Писака без наград, в хлам списанный солдат,
При плохонькой свече, средь вони, вшей и урок
 Из бренного «Мигель» он вечное создаст,
Но и тогда камзол он не наденет новый,
Ни модный воротник, ни перстень золотой…
Петляет путь. Следят старухи и коровы,
Колодцы и кусты за точкой на плато.