2004-й другой ракурс

Мы долго ждали этой встречи. Сердца изнывали в томительном предчувствии, словно натянутые струны, готовые зазвенеть от малейшего прикосновения. И вот, свершилось. Объятия, казалось, длились целую вечность, впитывая в себя всю горечь разлуки. Глаза, уставшие от одиночества, наконец-то просохли, омытые слезами радости.

После объятий, когда слова еще робко искали дорогу друг к другу, она предложила чай. Я, привыкший сам хлопотать по хозяйству, тихо млел от удовольствия, наблюдая за ее грациозной суетой. Как она умело накрывала на стол, словно волшебница, создавая уют из простых вещей. Пирожки, с пылу с жару, источали соблазнительный аромат.

Мы сидели, попивая чай, украдкой бросая взгляды друг на друга. И в этих взглядах таилось нечто большее, чем просто симпатия. Просто улыбались, словно дети, нашедшие потерянную игрушку. Нам было хорошо, как никому другому на свете. И в этот момент в голову закралась крамольная мысль, что ангелы, сидящие на облаках, тихо завидуют нам. Как в том стихе у По, где любовь земная затмевает небесную.

Чайная церемония подошла к концу, и она, словно набравшись решимости, тихо произнесла: "Пообещай мне кое-что".

Я, расслабленный и счастливый, ответил не задумываясь: "Да что угодно".

Ее взгляд стал серьезным, в нем мелькнула тень беспокойства. "Пообещай мне, что ты всегда будешь поддерживать меня. Всегда будешь на моей стороне. И никогда, слышишь, никогда не нарушишь эту клятву! Я за это спрошу очень строго. Может быть, даже не буду общаться с тобой, если обманешь меня".

Признаюсь, я напрягся от этой внезапной тирады. Как-то неожиданно было слышать такие серьезные фразы из юных уст. Но в ее глазах читалась такая искренность, такая непоколебимая вера, что я не мог отказать. Я пообещал. И держу слово до сих пор, вот уже двадцать лет.

Тогда она успокоилась как-то сразу. Перебралась ко мне на коленки. Так было приятно ощущать ее тепло, ее близость. Смотреть в эти глаза, которые всего в нескольких сантиметрах от меня. Любоваться едва уловимой улыбкой, а ямочки на щеках – это был как финальный аккорд, завершающий трогательный образ.

Она заговорила о своей страсти к фотографии. "Я фотографирую, запечатлеваю разные моменты, но ведь фотография – это не только про свет. Иначе выходит однобоко. Фотограф должен дать полную картину мира вокруг, с его радостями и горестями. А сейчас у нас есть такой шанс! Сейчас, на наших глазах, меняется жизнь, меняется история! И я хочу запечатлеть это. И вот моя первая просьба – отведи меня на площадь. Я хочу поснимать там".

В тот момент я физически почувствовал, как тучи сгустились надо мной. В памяти яркой вспышкой всплыл образ другой девочки, которая тоже хотела запечатлеть трагедию, разворачивающуюся на улицах города. Я знал, к чему это привело. И хотел было наотрез отказаться, отчитать ее за легкомыслие.

Но она опередила меня.

"Помнишь свое обещание?" – спросила она, и в её голосе звучала не мольба, а уверенность, спокойная и твердая, как камень.

Я помнил. Обещание... обещание быть рядом, поддержать, помочь увидеть мир её глазами. Я сдался.

И мы пошли. Среди едкого дыма, режущего глаза, и криков толпы. Я держал её за руку крепко, так, будто от этого зависела наша жизнь. Вокруг что-то громыхало, раздавались обрывки криков и лозунгов, которые невозможно было разобрать. И был народ, море лиц, бушующее и непредсказуемое. Она снимала, одной рукой крепко держа фотоаппарат, другой – мою руку. Снимала постоянно, жадно ловя каждый кадр, каждое движение, каждый отблеск света в глазах людей.

Но в какой-то момент её рука выскользнула из моей. Я хватался за пустоту, словно тонущий за соломинку. Толпа уносила нас в разные стороны, как щепки в бурной реке. Я, работая локтями, упираясь ногами, пробирался в направлении, где её видел в последний раз. Все мысли и чувства угасли, только молотом стучал в голове страх. Страх потерять её, раствориться в этом хаосе, остаться одному.

Мы всё же нашли друг друга. Спустя бесконечные мгновения, пропитанные ужасом и отчаянием. Она стояла - лицо бледное, но в глазах горел всё тот же огонь. Обняв её, я почувствовал, как дрожат её плечи. В этот раз всё обошлось.

Наша эта вторая встреча за день была эмоциональней первой. Тогда мы подумали, что судьба дала нам какой-то урок. Может, первую проверку на прочность.

Потом долго сидели в ванной при красном свете лампы. Она проявляла и печатала снимки. На снимках – лица, искаженные яростью и надеждой, обрывки транспарантов, костры, дым, и в центре всего – живая, пульсирующая толпа. А больше говорили. Говорили о страхе и отваге, о долге и правде, о хрупкости жизни и силе человеческого духа. Говорили до тех пор, пока первые лучи рассвета не пробились сквозь плотные шторы. И в этом красном, призрачном свете я видел, как рождается не просто фотография, а история, запечатленная её душой. История, которую нам предстоит пережить вместе.

Старшей