Книга Одиночеств I

Был  шторм.

Укрывшись  парусом  от  брызг,

он  стал  слушать

биение  сердца  о  палубу,

лишь  иногда  превозмогаемое

охотничьим  бешенным  улюлюканьем

дикой  ветро-ватаги

или  кобровым  ласковым  шепотом

высокой  волны,

рассыпающейся 

            кружевными  спиралями

на  брызжущей  радостью

груди 

судна.


Скрипела  по-старчески  мачта,

жалуясь  судьбе

         на  судьбу

с  глазами,  полными

вращаемой  водоворотами

вечно  юной  соли  бури.


Подставив  обнаженные  парусом  груди

медным,  звоном  пронзенными 

порывам  бури,

расстались  между  собою 

            бессильные  руки

в  беспомощном  поиске

равновесья

они  были  игрушкой  распятия

           урагана.



А  он  лежал

и  в  люльке  засыпал,

между  землей  и  небом,

... 

она  пришла  к  нему

вместе  с  глубоким  сном

на  его  бесконечном  краю

вместе  с  глубокой  обидой  любви


и  мысль  его 

подтвердила  волна,

как  перелетная  душами  птица,

упавшая  откуда-то  снизу

и

на  мгновение 

но  только  на

претворившая  его  в  покой 

деревянного  палубного настила


*** ***