Дневник Исраеллы-Сары. Мои первые дни

Дневник Израеллы-Сары маленькой девочки из Гааги. Мои первые дни.

Мои папа и мама познакомились в Большой хоральной синагоге города Петербурга. Мама рассказывает, что был Йом Кипур, День исскупления и она со второго этажа, с женской галереи, заметила внизу, высокого мужчину, укутанного в белоснежный талит, который усердно и прилежно молился. Тогда он казался ей ангелом, патриархом, сошедшим с древних гравюр, мудрецом и волшебником. Потом папа стоял как-то на балконе перед входом в женскую галлерею, а мама "случайно" проходила мимо. Она остановилась рядом с ним, чтобы обменяться ничего незначищами фразами, впечатлениями, а папа вдруг ПРОСТО спросил её:
- Вы хотите выйти за меня за муж?
А мама посмотрела на него заблестевшими глазами и ПРОСТО ответила:
- Да.
С этого момента началась их история, а значит и моя.
Когда меня забрали из больницы, нам назначили " Kraamzorg", патронажную сестру. Мама отказывалась от неё, говорила, что помощи не нужно, что мы сами справимся, что у папы огромный опыт, в том числе медицинский. Но нам всё-таки её навязали, постоянно повторяя "это же бесплатно! Это же бесплатно!"
На следующий день после моего рождения или через день, в дверь позвонили. Мама чувствовала себя неважно и сказала, что не хочет никаких гостей и, чтобы дверь не открывали. После, настойчивые стуки, перешли в раскатистые удары и мне было очень страшно.
- Открывайте немедленно!- раздавался за дверью рявкаюший голос,- это полиция. Сейчас мы вам выломаем дверь!
Ничего себе поздравленьице с моим рождением, подумала я и закричала от ужаса.
В дверь ввалились трое полицейских, из которых одна была женского рода, но более мужчина, чем ее коллеги. Они вошли втроём в гостинную и устоили грубый допрос, как-будто мои родители были тяжёлыми крименелями/преступниками. Папа должен был докончить утреннюю молитву и он стал у камина, закутанный в талит и в тфилин и молился. На глазах его были слёзы и он старался сдерживаться изо всех сил. Позже он рассказал, что вспоминал о том, как в 1942-1944 в ВО2, в еврейские дома врывались полицейские и забирали всех жителей с собой в лагеря уничтожения. Образцовые соседи сообщившие, что рядом живут евреи, получали наградные в семь гульденов за душу, за голову. Еврейская душа стоила в то время семь гульденов.
Полицейские грубо допрашивали папу и маму, несмотря на неважное мамино самочувствие,- почему дверь не открывали и почему не пустили мед.сестру и прочее. Потом они все убрались вон, громко хлопнув дверю, пригрозив, чтобы мы в следующий раз быстрее реагировали на звонки, а то последуют санкции, а наглая девка, котрую прислали помогать, ещё десять дней высиживала у нас дома, пила наш чай, высматривала всё и отправляла сообщения с нашими фотографиями "не знаю куда". Анкету этой девки мама нашла в интернете; она жила с тремя детьми без мужа, вела разгульный образ жизни и, понятно, ей нужны были заработки, а посколько она была некчёмной, её навязывали таким приезжим бедолагам, как мои родители.
За то, что мы не открыли дверь мед.сестре вовремя нас ещё пол-года "обсервировали", наблюдали, следили за нами и нашим домом: приходила некая престарелая Мария и часами просиживала свои штаны, отвлекая родителей какой-то пустой болтовнёй.
Мама жила в ужасе, что придут представаители Ювинальной юстиции и заберут меня-Хас веШалом!- в семьи из "двух пап", мам, а то на органы или адринохром. Этот ужас и угроза преследовали мою маму, а значит и меня на протяжении всех моих детских лет, неоотступно, как домоклов мечь, напоминая о себе звонком или стуком в дверь, резким криком, шумом на лестничной площадке. Так начиналась моя жизнь. С такого напряженного старта.

17.06.2025 СПб, Абарбанель