С вишенкой на варенике

С ВИШЕНКОЙ НА ВАРЕНИКЕ
(одна из версий)



На углу улицы Жар-Птицы и Переулка Позора я снова подошла к тому самому прилавку с перчатками. Как всегда — цвета радуги, с добавкой «в крапинку», «в шипах» и «со вкусом карамели», если верить надписям.

И как всегда — он.
Продавец.

Смотрит, как будто я — таракан в галерее.
— Я повынэн всэ поправыты… — страдальчески произнёс он,
ловко наводя порядок в том, что я едва тронула.
— Нэ можу дывытыся, колы всьо розкыдано…

И в этот миг…
Она появилась.
Кошка. Лиля Борисовна.

Пушистая, чёрная, как кредитная история после распродажи. Глаз — два. Характер — на пятерых. На ней — бант. На банте — жемчужина. Внутри жемчужины — смысл жизни.

— Мяу, — сказала Лиля Борисовна.
(Перевод: «Вы вообще кто такие, чтобы трогать текст без редакторских перчаток?!»)

Она запрыгнула на прилавок, уронила пару серо-буро-малиновых
и села прямо в вареники с вишней, которые кто-то заботливо оставил на соседней коробке.

— Мур, — добавила она.
(Перевод: «Тут вам не читательский кружок по жалобам!»)

Я вжалась в шарф. Продавец перестал дышать.
Лиля Борисовна распушила хвост.
Кошачий суд был страшен, но справедлив.

Вывод:
— Перчатки — вещь.
— Кошка — власть.
— Вареники — святое.
— А если кто-то залез с комментариями —
то вообще пиши пропало:
вся композиция рушится, вареники обижаются,
вишня уходит в тень,
а ты, простите, источаешь творческую неловкость
с нотками неоправданного оптимизма
и послевкусием недовычитанной правды.

— Аминь перчаткам! А вишне — почётный пост на макушке вареника!
Лиля Борисовна одобряет.