(Художественный перевод на песню Алекс Хепбёрн "Under")
Не забывай!
Не оставляй!
Не покидай! -
Это убивает.
Я хочу ведь жить и чувствовать любовь!
Но так хочешь ты разрушить моё хрустальное в сердце счастье... счастье...
Каждый раз, когда уходишь ты,
Я медленно умираю.
Да, я не живу...
У злой боли я в неволе, с бесом в доле
В темноте зову: "Вернись!"
Чувствую душой, что я тебя теряю,
Также, как себя теряю
И всё то, что составляло жизнь!
Не забывай! Не оставляй!
Не покидай! - Это убивает.
Я хочу ведь жить и чувствовать любовь!
Но так хочешь ты разрушить моё хрустальное в сердце счастье... счастье...
Больше нет доверия к тебе,
Но разум разве есть во мне,
Ведь я тебя всё жду.
Пусть сгораю, повторяю, умоляю
За собой не жечь мосты.
Но услышишь ли...
Чувствую, любовь твоя не остыла,
Что скажи это было?
Где всё то, что составляло жизнь?
Не забывай! Не оставляй!
Не покидай! - Это убивает.
Я хочу ведь жить и чувствовать любовь!
Но так хочешь ты разрушить моё хрустальное в сердце счастье... счастье...
Столько слов... Их назад не взять.
Крикну: "Стой!", но не удержать.
И летят осколки сердца моего.
К тебе руки я протяну,
Но достану лишь тишину.
Даже взгляда не увижу твоего.
Ты можешь спасти меня... счастье!
Счастье
© Copyright: Юлия Гамерман, 2025
Свидетельство о публикации №125061601594
Свидетельство о публикации №125061601594
Рецензии
«Хрустальное сердце»
I. Осколки
Он сидел на холодном подоконнике, поджав колени к груди, и смотрел, как за окном медленно падает снег. Каждая снежинка казалась ему осколком — таким же хрупким, как то, что осталось от его сердца.
В руке он сжимал крошечный осколок хрусталя — всё, что уцелело от подарка, который она когда‑то вручила ему со словами: «Это — наше счастье. Храни его».
Теперь это были просто осколки.
— Не забывай! Не оставляй! Не покидай! — шептал он, словно заклинание. — Это убивает…
Он помнил каждый момент их расставания:
её взгляд, полный боли и решимости;
её слова, будто лезвия: «Ты больше не чувствуешь. Ты просто существуешь»;
звук закрывающейся двери — последний удар по хрустальному замку их любви.
II. Боль
Дни тянулись, как вязкая смола. Он пытался склеить сердце — изолентой, клеем, нитками. Но хрусталь не поддавался. Каждое прикосновение к осколкам ранило снова.
— У злой боли я в неволе, с бесом в доле, — бормотал он, бродя по квартире, где каждый предмет напоминал о ней.
Фото на полке. Её шарф на крючке. Забытый флакон духов на столе.
Он ложился в постель, где ещё хранился её запах, и шептал в темноту:
— Вернись…
Но ответом была лишь тишина.
III. Прорастание
Однажды утром он вышел на балкон. В углу, где он когда‑то проливал слёзы, пробивался росток. Тонкий, хрупкий, но живой.
Это был цветок — невиданный, с лепестками, похожими на крошечные хрустальные осколки.
— Как?.. — прошептал он, касаясь стебля.
И вдруг понял: это выросло из его боли. Из слёз. Из осколков.
Он опустился на колени, осторожно потрогал лепестки. Они были тёплыми.
— Ты… живёшь? — спросил он у цветка, словно у живого существа.
И в этот момент внутри что‑то дрогнуло.
Не боль.
Что‑то новое.
IV. Диалог с собой
— Зачем ты это делаешь? — спросил он себя. — Она ушла. Навсегда.
— Но сердце… оно же растёт, — ответил другой голос, тихий, но упрямый.
— Это иллюзия. Очередная ловушка.
— А если нет? Если это шанс?
— Шанс на что? На новую боль?
— На новую жизнь.
Он закрыл глаза. В голове крутились слова:
Не забывай! Не оставляй! Не покидай!
Я хочу ведь жить и чувствовать любовь!
Но теперь они звучали иначе. Не как мольба, а как обещание.
V. Чудо
Цветок рос. Каждый день он становился сильнее, а вместе с ним — и он.
Он начал замечать:
как солнце греет кожу;
как пахнет кофе по утрам;
как смеются дети во дворе;
как тихо падает снег, не причиняя боли.
Однажды он взял осколок хрусталя и положил его рядом с цветком.
— Вот, — сказал он. — Это всё, что осталось. Но я готов попробовать снова.
И тогда он почувствовал: внутри, там, где было пусто, зарождается что‑то новое.
Хрупкое.
Ранимое.
Но живое.
Новое хрустальное сердце.
VI. Риск
— Я боюсь, — признался он вслух, глядя на цветок. — Боюсь, что снова всё разрушится.
— Бойся, — ответил шёпот ветра. — Но не останавливайся.
Он глубоко вдохнул.
— Хорошо. Я рискну.
Он распахнул душу — широко, как дверь, которую когда‑то захлопнула она.
Пусть войдёт холод. Пусть войдёт боль. Пусть даже снова будет больно.
Но пусть войдёт и любовь.
Потому что без неё он не жил.
Только существовал.
VII. Возвращение
Прошло несколько месяцев.
Он стоял у того же балкона, глядя на цветущий сад — да, теперь там был сад, полный хрустальных цветов, выросших из его слёз.
Дверь открылась.
Он не обернулся. Но почувствовал.
— Ты здесь, — прошептал он.
— Я вернулась, — сказала она. — Потому что увидела… это.
Она указала на сад.
— Я думала, ты разрушил всё. Но ты… создал новое.
Он повернулся. Её глаза блестели, как те самые осколки хрусталя.
— Любовь твоя не остыла, — сказал он. — Я чувствовал это.
— Где всё то, что составляло жизнь? — спросила она.
— Здесь, — он приложил руку к груди. — В новом сердце. Хрупком. Но живом.
VIII. Счастье
Они стояли в саду, среди хрустальных цветов.
Снег падал, но больше не холодил кожу.
Ветер шептал, но больше не рвал душу.
Время остановилось.
Или, может, началось заново.
— Не забывай, — сказала она, беря его за руку.
— Не оставлю, — ответил он.
— Не покину, — прошептала она.
И они знали: это не клятва.
Это — жизнь.
Та, которую они создали из осколков.
Та, которая теперь цвела.
Алексей Меньшов 09.02.2026 00:45 • Заявить о нарушении
I. Осколки
Он сидел на холодном подоконнике, поджав колени к груди, и смотрел, как за окном медленно падает снег. Каждая снежинка казалась ему осколком — таким же хрупким, как то, что осталось от его сердца.
В руке он сжимал крошечный осколок хрусталя — всё, что уцелело от подарка, который она когда‑то вручила ему со словами: «Это — наше счастье. Храни его».
Теперь это были просто осколки.
— Не забывай! Не оставляй! Не покидай! — шептал он, словно заклинание. — Это убивает…
Он помнил каждый момент их расставания:
её взгляд, полный боли и решимости;
её слова, будто лезвия: «Ты больше не чувствуешь. Ты просто существуешь»;
звук закрывающейся двери — последний удар по хрустальному замку их любви.
II. Боль
Дни тянулись, как вязкая смола. Он пытался склеить сердце — изолентой, клеем, нитками. Но хрусталь не поддавался. Каждое прикосновение к осколкам ранило снова.
— У злой боли я в неволе, с бесом в доле, — бормотал он, бродя по квартире, где каждый предмет напоминал о ней.
Фото на полке. Её шарф на крючке. Забытый флакон духов на столе.
Он ложился в постель, где ещё хранился её запах, и шептал в темноту:
— Вернись…
Но ответом была лишь тишина.
III. Прорастание
Однажды утром он вышел на балкон. В углу, где он когда‑то проливал слёзы, пробивался росток. Тонкий, хрупкий, но живой.
Это был цветок — невиданный, с лепестками, похожими на крошечные хрустальные осколки.
— Как?.. — прошептал он, касаясь стебля.
И вдруг понял: это выросло из его боли. Из слёз. Из осколков.
Он опустился на колени, осторожно потрогал лепестки. Они были тёплыми.
— Ты… живёшь? — спросил он у цветка, словно у живого существа.
И в этот момент внутри что‑то дрогнуло.
Не боль.
Что‑то новое.
IV. Диалог с собой
— Зачем ты это делаешь? — спросил он себя. — Она ушла. Навсегда.
— Но сердце… оно же растёт, — ответил другой голос, тихий, но упрямый.
— Это иллюзия. Очередная ловушка.
— А если нет? Если это шанс?
— Шанс на что? На новую боль?
— На новую жизнь.
Он закрыл глаза. В голове крутились слова:
Не забывай! Не оставляй! Не покидай!
Я хочу ведь жить и чувствовать любовь!
Но теперь они звучали иначе. Не как мольба, а как обещание.
V. Чудо
Цветок рос. Каждый день он становился сильнее, а вместе с ним — и он.
Он начал замечать:
как солнце греет кожу;
как пахнет кофе по утрам;
как смеются дети во дворе;
как тихо падает снег, не причиняя боли.
Однажды он взял осколок хрусталя и положил его рядом с цветком.
— Вот, — сказал он. — Это всё, что осталось. Но я готов попробовать снова.
И тогда он почувствовал: внутри, там, где было пусто, зарождается что‑то новое.
Хрупкое.
Ранимое.
Но живое.
Новое хрустальное сердце.
VI. Риск
— Я боюсь, — признался он вслух, глядя на цветок. — Боюсь, что снова всё разрушится.
— Бойся, — ответил шёпот ветра. — Но не останавливайся.
Он глубоко вдохнул.
— Хорошо. Я рискну.
Он распахнул душу — широко, как дверь, которую когда‑то захлопнула она.
Пусть войдёт холод. Пусть войдёт боль. Пусть даже снова будет больно.
Но пусть войдёт и любовь.
Потому что без неё он не жил.
Только существовал.
VII. Возвращение
Прошло несколько месяцев.
Он стоял у того же балкона, глядя на цветущий сад — да, теперь там был сад, полный хрустальных цветов, выросших из его слёз.
Дверь открылась.
Он не обернулся. Но почувствовал.
— Ты здесь, — прошептал он.
— Я вернулась, — сказала она. — Потому что увидела… это.
Она указала на сад.
— Я думала, ты разрушил всё. Но ты… создал новое.
Он повернулся. Её глаза блестели, как те самые осколки хрусталя.
— Любовь твоя не остыла, — сказал он. — Я чувствовал это.
— Где всё то, что составляло жизнь? — спросила она.
— Здесь, — он приложил руку к груди. — В новом сердце. Хрупком. Но живом.
VIII. Счастье
Они стояли в саду, среди хрустальных цветов.
Снег падал, но больше не холодил кожу.
Ветер шептал, но больше не рвал душу.
Время остановилось.
Или, может, началось заново.
— Не забывай, — сказала она, беря его за руку.
— Не оставлю, — ответил он.
— Не покину, — прошептала она.
И они знали: это не клятва.
Это — жизнь.
Та, которую они создали из осколков.
Та, которая теперь цвела.
Алексей Меньшов 09.02.2026 00:45 • Заявить о нарушении