Бездна в груди

               

Не плачу я. Источник слёз иссяк,
Оставив в русле соль и жгучий камень.
В душе моей царит вечный мрак,
Где не горит спасительный пламень.

Есть боль, что можно выкричать, избыть,
Ударив кулаком в глухую стену.
Или в вине горячем утопить,
Найдя страданию минутную замену.

Моя — иная. Тихая, как мышь,
Она грызёт опоры мирозданья.
И ты стоишь, и смотришь, и молчишь,
Не в силах прекратить её терзанья.

Она не в сердце. Сердце — просто плоть,
Усталый мускул, что качает кровь.
Она везде, её не побороть,
Она — сама разрушенная любовь,

Надежды прах, развеянный ветрами,
Осколки веры под босой ногой.
Она звенит разбитыми мечтами,
И отравляет воздух пред тобой.

Я просыпаюсь с нею поутру,
Она лежит со мною на подушке.
И шепчет мне: «Сегодня ты умрёшь»,
Как злая, высохшая старушка.

Я ем свой хлеб, но вкуса в нём давно
Не ощущаю. Просто ритуал.
Смотрю в окно — за ним темным-темно,
Хоть полдень ярок и лучами ал.

Мне кажется, что Бог меня забыл,
Оставил в этой камере без света.
И нет уж ни желания, ни сил
Искать вопрос и ждать на него ответа.

Так пусто, будто выжгли всё дотла,
И пепел занесло сухим песком.
И эта боль, что в душу проросла,
Стала моим последним языком.

И если б мог я вырвать из груди
Не сердце, нет, а эту пустоту,
Я б бросил её псам со словами: «Гляди,
Вот так я заживо в аду горю».