Глава 2

Какая прелесть в ресторане 
На 54-ой стрит
Почувствовать вдруг расстоянье, 
Которое, как зверь висит 
Отсюда до живой России 
И вдруг почувствовать: — Осилим!

Дм. Пригов

А зачем они, если их не расходовать на красивую жизнь под знаком здешнего масштаба XXXL? «Мерседесы», огромные дома, роскошная одежда, деликатесы, бесконечные рестораны, загулы, оргии, безумные «парти», попойки на выходных в родительских домах, когда перед дверями стоят гномы, протягивая входящим наполненные доверху кокаином шляпы,  для американских подростков из обеспеченных семей быстро стало нормой, на что тратить родительские деньги, Бэби заезжала за Петром гораздо чаще, чем он за ней.

— Мальбрук в поход собрался, — шутили пацаны, видя как он садится в зелёный «форд пикап» девочки, в Америке права с четырнадцати лет. — Смотри, не стань отцом!

— Чего один шарится, — ворчал Арсен, — украдут, у на врагов много! — В то лето Флориду захлестнула эпидемия похищения людей, заявления не принимали, в день по одному. Догнали, увезли, департаментом социальных услуг была выпущена памятка, как себя вести при похищении.

— Пусть ездит, — отмахнулся Шаббатий, — врагов много, предателей нет, нас не найдут.

— Двоечница, — Бэби начала целоваться прямо в машине. — Кто будет учить слова? Дома надо заниматься! — Подготовленных тетрадей не было.

— Этим? — Ребёнок сделала вид, что поймала в воздухе его член и укусила.

— Это что? – озадаченно осведомился Петр, когда они, отмахав почти сто километров наверх от города, остановились у спрятавшегося в зелени деревьев за высоким каменным забором двухэтажного дома из флоридского известняка, украшенного бойницами, башенками и колоннами в испанском стиле.

– Это твоя хэта, – пояснила юная пиратка. Она стала одеваться полностью, как матёрая проститутка, белая шелковая блузка до «после бюстгальтера», обнажающая всем пупок, синие джинсовые шорты, обрезанные по пах цинично, и розово-оранжевые ковбойские сапоги цвета восходящего солнца, которое прогоняет ночную бездну, ниже колена. На носу чёрные очки, маняще-доступная и бандитски-строгая, так в неё не влезешь, не надейся… Прикажет слугам вас раздеть, связать, голым поставить на колени слева от трона и допрашивать, а вы кончите! Поклявшись себе, никогда больше не будете на такую визуализацию дрочить, завтра вечером, конечно, продолжите, вероотступник. Пакет с первоклассными сырыми бифштексами лежал в промежутке между сиденьями подкрепиться после.

– Хата через «а», «Амстердам», а не «Эмстердэм», говори в старом английском стиле, у меня яблоко, ай хав ан аппл. — На какие?

— На папины, — ухмыльнулась Бэби.  — Уважает! Ты уже большая, дети воспитывают родителей.

— Добрый, значит, — девочка с ключа распахнула перед ним металлические ворота, увитые по краям упорным, южным плющом, любое растение убьёт. — Это хорошо!  Дорого… Так ханурики не живут,  — вступая на гравийную дорожку и оглядываясь по сторонам, бывший Вор чувствовал себя неловко, смешанные чувства, неплохо, дом подарили, но тюремное воспитание, аскетизм, презрение к суете житейских благ без стремления широко и без ограничения ими пользоваться, водка заходит, и довольно, сильное отречение останавливали, воровские законы не протестантизм. Раньше законник не имел права обзаводиться каким-либо собственным имуществом, работать, иметь прописку и жениться, гость на воле, настоящий дом за стеной, отрави стрихнином «понятий» заразу свободной роскоши, сюда приехал за свободой, а не за колбасой, оказалось, в самой прогрессивной стране Земли, Белый дом монумент ее прогресса, она проползла в общество из Европы ещё в начале 1870-х, когда в гору пошла местная теневая экономика, белокожие загоняли в резервации людей с кожей красного цвета, отжимая них самое главное, пространство, после Большого взрыва его не делают. Результат победы Севера над Югом, отмена рабовладения означала конец консервативной, патриархальной Америки, рабы включились в дележ пирога, чёрные африканцы стали «не мы», в бизнесе, который они поставили на поток, музыка, спорт, преступность, наркотики, закрутились огромные лавэ не «по совести», при этом делали вид, что напрочь забыли, кому обязаны, держался только Траст.

«Бассейн, беседка, скамейка. Фонари, кажется, из Парижа…  Восемь просторных комнат по четыре на каждом этаже, безвкусно и богато обставленных, резная мебель, аляповатые копии работ разных мастеров, у нас кольщик лучше рисовал, наверху люстры, как из музея, в холодильнике чёрная икра. Во дворе справа и слева у подъезда две старинные статуи, Иисус и Мадонна с младенцем, два Господа…».  Ребёнок легонько погладила у младенца мраморную мошонку, такую крепкую на вид, вот-вот  из неё брызнут псалмы. После обхода Вор устроился напротив камина, украшенного затейливыми андалузскими узорами, влияние мавров, в прошлый раз Бэби искусала ему все плечи, объяснил Мэри, тренировались, разбирали простые предложения, после обучения Мэри с ней было легче, моложе, запоминает мгновенно, слух музыкальный, ловит на лету, далеко пойдёт, если, конечно, не бросит.

—  Ну как? – Пиратка напрашивалась на комплимент, осталась в одном купальнике цвета леопарда с чёрной полоской шелка на шее и таким же гребнем в волосах, кастильским или андалузским, крыло ворона, трудно передать цвет, мягкий, но мощный, будет выброшена сильным движением девичьей руки на пол из волос из постели последней, уснёт голенькой. Сапоги она оставила, во Флориде не разуваются, одеты не на колготки, снимет с неё, предвкушая новый маникюр, хватая за нежные розовые пятки. …— Я понимаю, тебе нужно много женщин.

— Душевно! — По языку гонор со своей ученицы Петя сразу сбил, характер показывай потом, когда будешь все знать, будет на это право.—  Учи, как я сказал, а то, не посмотрела, забыла, — плату за обучение брал с неё, мы ценим толко  то, что нам дорого даётся. Потом тратил на них же, в женских деньгах Петя не нуждался..

— Все так живут, — в мягком кожаном кресле девчонка неприлично развела ноги в стороны, изогнув дугой стопы. — У  твоей Мэри такого дома нет, а тебе положен, иначе не поймут!

— Кто?

— Одноклассники, ты же мой учитель! Иностранец. Родичи… Да никто! Если ты препод, хэта у тебя должна быть соответствующая, если  у тебя такой хэты нет, цена твоим степеням невысока! — Петя недовольно посмотрел на неё, у меня такие степени, о которых никто не догадывался. — Пошли наверх? Спальни там.

— Поехали, — Петр бросил думать, подхватил Бэби на руки, как пушинку, мухой взлетев на второй этаж. — Отселим сюда братву, пусть во дворе жарят шашлыки, разгрузим квартиру Мэри? Разрешаешь? Познакомишь пацанов со своими одноклассницами! — В +42.

—  Предложение принято! — Отходя от броска через спину на кровать, девочка предвкушала, как они будут сегодня друг друга долго мучать, а потом она разрешит… — От души, — задыхаясь, пробормотала она минут через десять, когда русский учитель в очередной раз ей доказал, возраст страсти не помеха.

«А что если сделать её первоклассным киллером? Привлекать на улице, в ресторанах богатых дядь… — закурив сигарету, думал Петя ночью, Бэби спала и немного храпела, близость лучшая физическая нагрузка, —  лучше клиентов, бедный человек убийств не закажет, если духовитый, любит тюрьму, сделает сам, это дело не рекламировать, подсылать ее к ним, и все, у нас базы данных, не надо ни за кем следить, выяснять, записывать, слушать, вести до дома или от него, исполнять в две стороны, грохать и заказчика, и его клиента, двух гусей одним выстрелом, Бэби второе дуло, научит этому ремеслу, почему бы нет? И полезно для «Синдиката» осваивать их деньги. Справимся ли? Должны… — Ход  его мыслей был зверски точен. — Представляете, сколько Ребёнок, даже одна, может народа накосить? Ноги какие длинные и сильные, зрение хорошее, нервы, память, реакция,  — он ее будет подстраховать, встречать на отходе, разрабатывая пути, помогать ложиться на дно, скрываться, остальных по стране на вольные хлеба через центральный пункт на процент, армянина поставили на казино, не трогать, пусть смотрит за рулеткой, все должно идти естественно.» «Питер» хорошо знал и другое, в Соединенных Штатах успех бейсбол, отбивающий решает, на какую подачу замахнуться, «бэттэр», игрок нападения с битой — Петя изумился, ей можно не только вышибать деньги и мозги… — ищет «питч», свою подачу, чтобы отбить, твёрдый мяч летит снаружи, прячется внутри, уходит вбок по кривой, бэттер ищет, у него есть восемь десятых секунды, чтобы принять единственно верное решение, мяч летит очень и очень быстро, если ты добиваешься успеха в каждом сете из трех в игре, попадаешь в зал славы, терпишь неудачу в двух из каждых трех, тоже, какая разница? Так примерно и в криминале, главное «удар», один, но хороший, взять много, сколько раз видишь хорошую подачу… Можно и тут украсть, и здесь, но: можно точно замахнуться, сильно ударить и вообще не попасть! Если не вообще, срикошетит, отскочит назад через правое плечо, жалеть будешь, пошёл на это дело; многие свои собственные «эпизоды» Петя хотел бы заново астрально «переподать» не слишком быстро и не слишком медленно, не слишком высоко, последнее особо часто его губило, шёл, где можно унести миллион. Он глубоко вздохнул и представил себя молодым и сильным в 19 лет, такой был здоровый, кровь с молоком,  искан водки пил натощак и не пьянел, потом на минуту остановил сердце, помогает, медленно запустил его, тук, тук, до остановки пульс был 84+удара в минуту, потом 78, потом 64, сейчас искомые 36, скоро стане 40-42, проживет сто лет, контролю над внутренним органами, сердцем, почками, печенью, селезёнкой учился долго, сделав их устойчивыми к внешнему влиянию, каждый день надо поддерживать, не ожидая при этом комфортных ощущений, их не будет, воспитывать печень трудно, рычит и бесится, в нашем теле духи, главные в каждом органе. Осторожно, чтобы  разбудить Ребёнка, Питер схулиганил, засунул ей в тайное место небольшую, сухую таблетку аспирина, предписано растворять в воде, там кислотная среда, пусть пупырится… Все равно усваивается через слизистую, пузырится,  заодно и продезинфицирует, противозачаточное.

…— Самолёт летел пустой, — Киллер рассказывал о первой поездке в Англию, — в салоне никого четыре часа.

— Отличается Англия от Америки? — спросил Изя.

— Америка репродукция непонятно, кого, своя страна, Англия это Англия, там живут англичане. — Изя поднял вверх кулак, красавец. Лучше не объяснишь.

… — Он вообще урод, — сказала Бэби Петру, — лицемерный! Мой отец. На приемах маме постоянно на тарелку накладывает, показывает всем, как ее любит, чтобы все заметили, какой он хороший, делает вид, дома понукает ее, ничего не знаешь, ничего не умеешь, унижает, то есть, она молчит, куда она денется. Вы его убейте, имущество записано на неё. — Иногда убить свято, Будда говорил, убейте родителей.

— Старый приём… — После переезда бригады в подаренный девочкой Пете дом, рыночная стоимость примерно 2 000 000$, Мэри с сестрой два дня разбирала авгиевы конюшни. — Почему он меня не трахает? — спросила сестра Мэри. — Совсем не заходит?? У него кто-то появился??? — В гостинице? Вряд ли… — Вор съехал вместе с пацанами, сообщил, казино сняло им гостевой дом, сказал, где примерно, Мэри с удовольствием его отпустила, муж меняется, жизнь в гостиницах и на Западе целый стиль, известные люди годами находятся в «номерах», не заморачиваясь глажкой, стиркой и готовкой, дом-офис, в них и умирают, это Запад.  — Чтобы, если разведутся, ваши общие друзья были за него, а не за тебя, за вас с мамой, привлечь на свою сторону, он  хороший, а вы плохие! Называется интригует, мы так делали, я тебя услышал, передай, хочет, в понедельник пусть приходит в офис. — Исполнять отца, Петр для себя уже решил, будет Ребёнок, первое убийство. Девка взрослая, пусть включается, хватит за школьной партой сидеть, обычно ничего не даёт и тем более никому ничего точно не доказывает.

— Сегодня солнце с запада встало точно, — сказал Петр. — Юбочка из плюша! — Стюша, Стюша, Сюша. — Теперь с Гиви?

— Батоно Гиви, — сказал он, — мы друг друга так называем.

— Батон значит батя, Гиви, по-русски! Отец. Отец нам закон, как у прокурора, от него ни вправо, ни влево, вы вот в Грузии «Библию» понимаете буквально, надо его понимать буквально. — Гиви поморщился, такая душа у ВорОв, невозможное возможно, а возможное нет, летающая тарелка сесть на зоне может, допустим, включить радио точно на той волне точно на нужной бродягам новости не получится. То, что никто из присутствующих в глаза не видел инопланетян, дела не меняет, она может, за радио можно проспорить на «фуфло». Всякое бывает, захотят, завтра прилетят, вероятная возможность, а тут ты проиграл, ее уже сказали или ещё нет, возможная вероятность.

— Вероятно, будет всем скачуха-амнистия, а, возможно, нет, —вполне в духе Михал Сергеича.

— Тогда Геной зови, да? Без всяких условностей!

— Условий только, Геннадий! На моих условиях, — Петя повернулся к Стении, улыбнулся, ещё в форме, не рожала, родит, полнеть, значит, начнёт. — Зачем приехала?

— За тобой, — не мигая, на него смотрели холодные женские глаза. — За тобой! — Что и требовалось доказать, легче встретить Петра на улицах Лосьон-Анджелеса, чем иногда узнать, кто правда твой отец. Возможных вероятностей в криминале надо избегать, иногда это не возможно, единственный выход в таком положении поверить, что они реальны, когда-нибудь моя мать мне признается. А потом я выиграю чемпионат мира по такому и такому виду спорта во время присутствия в зале инопланетян, кинозал в питерской тюрьме «Кресты». Что дальше будет, Стения чувствовала, характер у Пётра всегда был противный! Пригласит ее оттопыриться в ресторан, начнёт устраивать сцены, изменяла. Он ей, типа, нет. (А часов «Патек Филипп» серии 2711 с циферблатом цвета морской войны за 300 косарей, дорогой, я на твоей руке не вижу.)

Конец второй главы